«2012»: манифест безверия

Автор: Яна АМЕЛИНА   18.11.2009   Рейтинг: 3,0  

На российские и мировые экраны вышла вселенская антиутопия «2012», бюджет которой составил 260 миллионов долларов. Сборы, говорят, уже практически окупили затраты. Краткое содержание фильма уложится в одно предложение: через три года все живое на планете погибнет в результате геологической катастрофы, вызванной сугубо природными процессами. Человечество прекратит свое существование, спасутся только 400 тысяч «избранных». Счастливый билет каждого из них на построенные китайцами «ковчеги» обошелся ровно в миллиард евро.

В этом будущем живые не раз позавидуют мертвым. Фильм голливудского режиссера Роланда Эммериха, ранее снявшего «День независимости» и «Послезавтра», лишает всяких иллюзий. «Дивный новый мир», идущий на смену нынешнему порядку вещей, не нуждается даже в мысли о Боге. Верующих ждет гибель в огненных котлах вулканов, волнах гигантских цунами и под обломками древних соборов. Главной задачей «нового» человека является выживание любой ценой, и, как обычно, наибольшие успехи в этом нелегком деле демонстрируют те, глобальная ценность жизни которых вызывает серьезные сомнения.

«2012» стоит посмотреть хотя бы потому, что он дает четкий ответ на один из волнующих вопросов современности. Кто будет президентом России в будущем году? Господин Макаренко! Эдакая помесь старого Брежнева и молодого Путина, мрачный и зажатый, не владеющий английским (в чем, впрочем, беды нет), с большими бровями, безусловно, картонный, но все же человечный человек. Именно господин Макаренко первый не выдерживает, когда пассажиров одного из «ковчегов», получившего повреждения и непригодного к эксплуатации, цинично оставляют «за бортом» несмотря на то, что денежки давно уплачены. Россия голосует за то, чтобы пустить несчастных, к ней присоединяются Китай, Япония, а затем и европейские государства.

В последний, донельзя драматический момент все спасаются. Радуйся, человечество! Род людской не иссякнет. Да ой ли? Дочь американского президента (отказавшегося покидать сограждан, мы к этому еще вернемся) и молодой ученый-негр, первым донесший известие о предстоящих катаклизмах до администрации Белого дома, глядя на пожилых, потрепанных жизнью толстосумов и их тюнингованных блондинок, поднимающихся на борт «ковчегов», недоумевают – это вот эти будут строить новую жизнь?.. Ясно, что они здесь только потому, что смогли заплатить несусветные деньги! «Если хотите уступить свои места паре китайских рабочих – я не буду против», — отрезает глава администрации президента США мистер Анхойзер, берущий управление в свои руки после гибели всей правящей верхушки.

Впрочем, среди ворвавшихся в «ковчеги» за минуту до прихода волны в полтора километра высотой есть и рядовые представители населения, подобранные с максимальной толерантностью. Тут и молодой тибетский монах со своим братом-строителем корабля и бабушкой с дедушкой (им-то зачем это «спасение»?), и несколько тех самых китайских рабочих, и разведенная американская семья с двумя детьми, большую часть фильма демонстрирующая непримиримые разногласия, но в конце, разумеется, вновь обретающая целостность. О том, что происходит это ценой гибели (должен же он был как-то самоустраниться, не правда ли?) нового жениха, кстати, очень достойно показавшего себя во время долгой дороги к «ковчегам», никто и не вспоминает.

Но, хотя благодаря господину Макаренко все эти люди спасены, его показное благородство (или чувство социальной справедливости?) не отменяет главного: он нас бросил. Бросил Россию и весь ее многонациональный народ, чтобы укрыться на борту «ковчега» made in China, когда пришли последние времена. Но не стоит лить слезы: так поступили все мировые лидеры, за исключением американского президента и итальянского премьер-министра.

Гибель последнего – один из драматичнейших моментов фильма. Премьер Италии решил остаться с народом и посвятить последние часы молитве. В Сикстинской капелле и вокруг нее собрались тысячи людей. Папа Римский, кардиналы, простые верующие, премьер с женой и двумя сыновьями (при полном параде, в белых рубашечках, строгих костюмах – к смерти нужно готовиться серьезно) молятся, пока стены собора не сотрясают сначала слабые, потом все более сильные толчки. Гул близкой гибели нарастает, сверху падают штукатурка, камни, и, когда не смотреть становится просто невыносимо, кардиналы и прочие поднимают взгляды вверх. Они видят, как по купольной росписи Микельанджело, где так и не соприкоснулись руки Адама и Господа, змеится трещина, разделяющая их уже навсегда. Трещина становится рвом, траншеей – и те, кто в соборе, в ужасе подаются назад, а те, кто на площади, бегут, тщетно ища спасения, но все предрешено – Адам уже никогда не дотянется до Господа, человеческое и Божественное даже теоретически не смогут соединиться. Собор рушится, погребая всех под обломками, а там и вся Италия проваливается в тартарары.

Смерть президента США, похожего на престарелого Обаму, не менее эпична. Вот он, осознав, что все действительно почти закончилось – счет идет на часы, молится в домашней часовне. По мнению главы службы протокола (строгой пожилой женщины, до конца остающейся с шефом и невозмутимо выполняющей его поручения, что бы ни случилось), «в нынешних обстоятельствах – не самая плохая идея». Куда уж лучше! Окружение главы государства, его охрана и советники это прекрасно понимают, один только глава администрации крайне удивлен: неужели главе государства нечем заняться! Президент отсылает его прочь, а на уговоры негра-ученого все же отправиться на «ковчег» отвечает, что «в том дивном новом мире, который вас ожидает, один молодой ученый будет гораздо ценнее, чем двадцать старых политиков».

Слова произнесены! Старик знает, что «спасшихся» ожидает «дивный новый мир», попасть в который не хотелось бы ни при каких обстоятельствах… Разрушенный Вашингтон накрывает облако пепла, пришедшее после извержения вулканов, возникших в центральных районах Америки. «Пепельная» зима, снег, пронизывающий ветер, тысячи раненых, суета, суматоха масштабного стихийного бедствия – хорошо лишь, что все это ненадолго. Президент США в грязном плаще пробирается между страдальцами, нашедшими последний приют в Белом доме. Спасатели разворачивают мобильный лагерь – каталки, капельницы – да только все бесполезно, скоро придет цунами, и поднятый им авианосец снесет все, как будто и не было никакой Америки. «Я иду к тебе, Дороти», — шепчет американский президент, глядя на несущийся на него гигантский корабль, имя покойной жены. В последние дни перед смертью, в полубреду, она сожалела, что среди населения не была проведена лотерея. Лотерея по поводу билетов в «ковчеги». Тех, что в итоге стоили миллиард евро на человека.

Характерно, что поначалу ни о каких «ковчегах» речь не идет. Зритель узнает о них, как о космических кораблях. Лишь много позднее выясняется, что это именно «ковчеги», которые будут плавать на поверхности объявшей Землю воды. Очень кстати у спасенных имеется и собственный Ной – это сын одного из главных героев, писателя-неудачника Кертиса, по ходу дела как спасшего один из «ковчегов», так и воссоединившегося с той самой развалившейся «семьей».

Напомним, библейский Ной, построивший Ковчег и спасшийся вместе с животными и растениями во времена первого всемирного потопа, был «праведным и непорочным в роде своем». Чем же выделяется Ной нынешний? Ничем. Совершенно непонятно, почему выжить должен именно этот вполне заурядный мальчуган. Однако ему предстоит обустраивать «новую землю» — как и двум омерзительно капризным и толстым сыновьям «русского олигарха Юрия Карпова», которых любящий отец ценой своей гибели забрасывает на борт последнего «ковчега». Смерть олигарха-«плохиша» в дополнение к «зеленым посадочным талонам», которые имеются у всех троих. А сын выдающегося индийского ученого, первым заметившего аномальные изменения, погибает в цунами вместе с родителями: обещанный самолет за ними так и не прилетел. И неважно, что ему, а не Ною, Алику или Олегу прочили выдающееся научное будущее…

Но так ли важна гибель потенциального гения в сравнении со смертью Бога? В «дивном новом мире» Его не остается. Не остается даже формально: спасшиеся начинают собственное летоисчисление, с чистого листа, с первого года новой эры. И верно: зачем теперь Христос? Надежды на Него не оправдались, все верные погибли. Вот один из сильнейших по эмоциональному накалу эпизод с положительным героем, русским летчиком Сашей, мастерски сажающем самолет на ледник и останавливающим его на самом краю пропасти. Его пассажиры – тот самый Карпов с детьми и Кертис с «семьей» — выскакивают и спасаются. Саша, глядя вниз, в открывающуюся бездну, крестится –пронесло! – и, кажется, целует крестик. Но радуется он зря: громадная махина «русского самолета» приходит в движение, вместе с пилотом сгорая в ослепительном пламене взрыва. Гибель верующих – американского президента, итальянского премьера, летчика Саши, миллионов простых людей – предрешена и логична. В «дивном новом мире» им попросту нет места. Вот только сочувствуешь лишь этим людям. Они были настоящие, они верили, они боролись, но ни один из них не выжил. Осталась биомасса, «семья», одна из членов которой на фоне гибели миллиардов землян радостно констатирует: ей больше не нужны непромокаемые трусики!… Она больше не писается по ночам! Разве это не прекрасно?…

Посмотрев этот фильм, можно сделать вывод: нас ждут последние времена. Неужели?..

Рейтинг 3.00 из 5

Комментарии к статье

Автор комментария: Дмитрий   13.12.2009 17:05

Нельзя относиться к амертканским фильмам с филосовской точки зренияю
Они зделаны для зрелища

Все поля обязательны для заполнения

Оставить комментарий


Оставить комментарий Очистить