Завершается год 200-летия Николая Гоголя. Торжества, не очень пышные и многолюдные, прошли, а эхо – длится. СМИ сообщали, что в центре Мейерхольда торжественно было объявлено об учреждении премии «Нос» Фондом Михаила Прохорова. Название, мол, дано в честь повести Гоголя, а расшифровывается как «Новая словесность». Ну да, сам-то великий новатор и основатель русской натуральной школы – устарел. Официально заявленная цель премии — «выявление и поддержка новых трендов в современной художественной словесности на русском языке». Ничего оборотец! Впечатляет состав жюри. Члены жюри: Кирилл Кобрин – литератор, радиожурналист, живет в Праге. Колумнист портала Полит Ру. Марк Липовецкий – филолог, критик. С 1996 года живет и трудится в США. Елена Фанайлова – поэт, обозреватель культуры Радио Свобода. Из российских граждан Владислав Толстов – журналист, ведущий аналитических программ телерадиокомпании «Северный город» (Норильск), член Союза журналистов. Даже не Союза писателей! Ну а председатель — вообще социолог из «Левада-центра» Алексей Левинсон. Президент премии (во как! – не много ли у нас президентов?) – сам незаменимый и вездесущий Николай Сванидзе. Больше, чем писатель!

Всего на участие в премии было прислано около 250 книг. По словам председателя жюри, Алексея Левинсона, члены жюри отбирали книги, в которых «отражена такая новая социальность, какая есть, сопряженная с русскоязычной литературой, показывающая отношения людей и реальности, отношения, не устраивающие людей и, как правило, негармоничные». Вот тебе и завет учителя Гоголя – Пушкина: «Гармонией упьюсь». Озадачивает и оборот социолога: «социальность, какая есть, сопряженная с литературой». Не отражённая и, уж конечно, не преображённая, а – «сопряжённая»! Из тридцати «избранных» остались шесть авторов: Андрей Аствацатуров («Люди в голом»), Татьяна Бочарова («Новочеркасск: кровавый полдень»), Лев Гурский («Роман Арбитман»), Сергей Носов («Тайная жизнь петербургских памятников»), Елена Элтанг («Каменные клены») и Андрей Степанов («Сказки не про людей»). Лучший из авторов будет определен в конце января в Москве.

Все финалисты, попавшие в шорт-лист, получат по 40 тысяч рублей; победитель «НОСа» помимо статуэтки премии получит 700 тысяч рублей. Вызывает удивление попадание в столь короткий список книги Бочаровой о трагедии в Новочеркасске 1962 года, которая вышла к 40-летию памятной даты, которую затмили кровавые события 20 несоветских лет, миллионы нерождённых и закрыл дым от расстрелянного парламента. Да, в этом году вышло второе её издание, но ведь и восстановленная редакция «Тихого Дона» вышла! Или годятся только такие политические переиздания семилетней давности?

Нужнее всего это попадание в шестёрку для саратовского литератора. Литературный критик Роман Арбитман, сочиняющий беллетристику под псевдонимом Лев Гурский, попал в скандал с московским издательством «Молодая гвардия», которое потребовало уничтожить книгу Льва Гурского «Роман Арбитман. Биография второго президента России», посчитав, что обложка книги, изданная в Волгограде, выполнена в схожем стиле с ЖЗЛ  и что книги легко перепутать. Истец через арбитражный суд требует признать книгу контрафактной и уничтожить отпечатанный тираж. А также выплатить в качестве компенсации один миллион рублей за незаконное издание и распространение книги.

Я ещё раньше выставки написал резкую статью в «Литературную газету» о том, что творится вокруг имени Гоголя. О, что тут началось! В каких только грехах меня ни обвиняли. Главная претензия: повторил слова, оказывается, из статьи Стругацкого в защиту Арбитмана, которая широко цитируется в Интернете. Цитата не мировоззренческая, не принципиальная, а похожая на аннотацию. Привожу: Арбитман «провел эдакий мысленный эксперимент, пофантазировав на тему, как могли бы развиваться события, если бы главой государства после Бориса Ельцина стал не юрист из Санкт-Петербурга, а, к примеру, филолог из Саратова. Герой книги (однофамилец реального автора) совершал разнообразные подвиги: мирил Чечню, выручал премьер-министра из Бермудского треугольника, назначал Михаила Ходорковского министром, заказывал новый Гимн (не на слова Михалкова), боролся за качество алкоголя, а в финале, отработав два президентских срока, улетал на космическом корабле в созвездие Кассиопеи…». Всё – дальше идут мои комментарии!

Мог натолкнуться на текст и без указания имени Стругацкого, а мог бы и спокойно закавычить. Но меня стали уличать в сплошном компиляторстве и чуть ли не плагиате. На это отвечу просто: компилятор не имеет твёрдой позиции, пафоса, порыва обличить. Ко мне это, как к автору, – не относится. Чему доказательством и стал «обличительный шквал». Я вторгся в атмосферу благостной взаимной любви, в сплочённую тусовку. Вот как написано о презентации на Московской ярмарке двух книг авторов, сразу попавших в шорт-лист: «Питерские филологи Андрей Степанов и Андрей Аствацатуров, друзья и коллеги, выпустившие по первой книге художественной прозы, прорецензируют тексты друг друга на глазах у изумлённой публики». Как мило. А тут вдруг кто-то от лица изумлённой публики посмел сказать о пустой премии, не имеющей отношения к имени Гоголя. Ату его! Но я на такие выпады давно не реагирую.

Кстати, вот образец сказочек Степанова. Одна «Иван Тургенев» называется: «Иван Тургенев, самец береговой гориллы двадцати трех лет от роду, был в целом доволен своей жизнью». Ну, потом выясняется, что безымянного самца отвезли в США, назвали Биллом в честь президента, а после курса обучения профессор, кое-что прочитавший о России, решил назвать его «в честь русского писателя-эколога Ивана Тургенева». Читать – нет сил, не остроумно, стилистически – примитивно, а ведь дебютант – литературовед, специалист по Чехову, сам учит чему-то студентов в университете. Другая сказка якобы не про людей начинается так: «Жил-был поп…» По-моему, вот это не по-людски.

Наиболее точной самохарактеристикой мне показалось начало рассказа «Барсучья нора»: «Митя Барсук был поэтом… Но до чего все-таки обманчивы все эти слова: “поэт”, “писатель”, “писать” и им подобные. Скажешь “писатель” — и сразу видишь человека (а кстати, почему именно человека? есть много книг, написанных не иначе как барсуками), который сидит за письменным столом, украшенным стаканом чая. Это писатель. Будучи писателем, он занят процессом письма. Он выписывает письменными принадлежностями письмена на писчей бумаге». Уф-ф. Чехов убил бы своего исследователя.

Пришёл на презентацию, послушал Прохорову, Левинсона, ещё раз убедился, что прав, что премия и позиция жюри – антигоголевская. В ответ на замечание из зала об узости имён и подходов к отбору кандидатов Прохорова протараторила: «Может быть. Как сказал Достоевский: «Узок человек, надо его расширить». Характерная оговорка или неграмотность вездесущего «литературоведа» – оратора и модератора. Достоевский сказал прямо противоположное: «Широк русский человек. Широк! Надо бы сузить». Вот из-за этой широты да терпимости и процветают прохоровы-арбитманы, и даже не только деньги, но и классическую русскую литературу под себя гребут. Премия «НОС» – больше знаменитой Гонкуровской премии во Франции. Ура! – ваша взяла! Но, уверяю, любая из выбранных шести книг никакой ценности для русской литературы не представляет.

Накануне всех этих выставок-торжеств-фуршетов состоялось вручение премии «Большая книга» (эх, тоже бы сузить!), её получил полуновый роман Леонида Юзефовича «Журавли и карлики», который заявлен как авантюрный. Автор художественно разукрасил свою же книгу «Самые знаменитые самозванцы», добавил в неё примет и дурости перестройки. Критик в «Литературной России» пишет унылую рецензию: «Он рисует портрет эпохи скрупулёзно, упиваясь деталями. По страницам рассыпаны забытые, вышедшие из употребления вещи, словечки, анекдоты, приметы эпохи: пирожки без начинки, бомжи с ножичками, банк «Чара», шарлатанские книжки – «Целительный керосин», «Генералы о масонах», «История каннибализма в России»… Такие детальные описания были бы уместнее в мемуарах, ведь перестройка ещё слишком хорошо памятна современному читателю. Впрочем, кто знает, может быть, в светлом грядущем какой-нибудь читатель в поисках острых ощущений и заглянет с любопытством в такую книгу. Пока что-то не тянет».

Убийственная концовка, но точная. И это – про самую крупную премию России! Хоть бы название сменили. Большая книга – это та, которую ждут, массово читают, обсуждают, вводят в литературоведческий обиход. Банкиры и деятели Роспечати думали, что напустят дыму, скинутся, назначат огромную сумму – и литература появится? Так в России не бывает. А может, Прохоров, Кох, Фридман и проч. как раз и хотели подменить подлинную литературу премиальными опусами? Тогда надо, чтобы массовые СМИ, особенно электронные, федеральные, сказали слово правды, развенчали эти окололитературные игры.

Нет, сами охотно в них играют, надеясь и на свою долю в делёжке денег и популярности.