Репрессии, обрушившиеся на партию, несомненно, имели цель деморализовать ее, посеять панику. Третий месяц о первом секретаре Московского горкома партии Ю. Прокофьеве бродит множество слухов. На известной пресс-конференции 22 августа он был с ходу объявлен пособником заговорщиков, затем будто скрывался от следствия, пока не арестовали. После неконституционного запрета КПСС и РКП в России мы решили поинтересоваться, чем в последнее время занимался недавний руководитель столичной парторганизации, его планами, оценкой происходящих в стране событий. Вот что Юрий Анатольевич рассказал:
- Несколько слов о слухах. Действительно, на пресс-конференции М. С. Горбачева прозвучали слова, что Прокофьев выходит из состава Политбюро. Правда, он оговорился, что это ему кто-то сказал, но слово не воробей, вылетело — не поймаешь, и эта версия получила распространение. Что же было на самом деле?
В пятницу; 23 августа, я находился в кабинете первого секретаря ЦК РКП Валентина Александровича Купцова, когда по громкоговорящей связи объявили, что с согласия Президента страны производится опечатывание помещений ЦК и до 17 часов необходимо освободить их. Среди женщин — технических работниц поднялась паника, так как весь комплекс цековских зданий был уже окружен плотной толпой. Эвакуировав женщин (а срок был дан жесткий —45 минут), мы двинулись к выходу со двора ЦК в сторону улицы Разина. Стоявшие здесь люди обрушились на нас с руганью и угрозами. Со всех сторон нас окружили советские и зарубежные корреспонденты, видимо, оповещенные заранее о будущей эвакуации из зданий ЦК. В этот момент ко мне сквозь толпу прорвался высокий мужчина и громко заявил, что я арестован. Все это, естественно, слышали и представители прессы. На мой вопрос, на каком основании, он ответил: «Не задавайте вопросов, я вас выведу». И действительно провел до улицы Степана Разина, где мы вместе с депутатом Моссовета (по-моему, его фамилия Беляев) и секретарем горкома Л. Вартазаровой проехали в Моссовет. Я пытался попасть к Г. Попову, чтобы выяснить, на каком основании идет опечатывание помещений партийных комитетов. Разумеется, Поповым я принят не был. В понедельник, 26-го, из «Известий» узнал, что мной интересуется прокуратура и сразу туда направился. С тех пор все пошло, как при обычном следствии: обыски дома и в рабочем кабинете, допросы, хотя я и квалифицируюсь как свидетель. Наверное, отсюда вся эта шумиха в прессе, и тут надо отдать должное «Комсомолке», она первая еще в конце августа или первых числах сентября дала объективную информацию. Однако запугивание, угрозы продолжались, и моя семья больше месяца вынуждена была жить в недостроенном доме у друзей за пределами Московской области. О себе больше распространяться не хочу, сегодня вся боль и тревога о том, что ждет наше общество, партию.
Вы знаете, меня поразила точность прогноза французских журналистов, который 21 августа дали зав. отделом внешней политики радиостанции РТП П. Кристэп, корреспондент «Юманите» С. Лейрак и независимый журналист Б. Фредерик. Оценивая происходящие у нас события, они говорили: похоже, события готовились «по-русски», их сценарий не проработан. В случае поражения ГКЧП, по их мнению, политический расклад в СССР резко изменится: М. Горбачев если и вернется к власти, то на положении «карманного президента». В стране произойдет резкое усиление авторитарных тенденций со стороны «демократической власти». «Это будет даже не нынешний авторитаризм, а настоящая диктатура».
Это, как говорится, взгляд со стороны, но мы-то сегодня все видим, что движение идет именно в эту сторону. Я готов согласиться почти со всеми выводами французских журналистов, но меня гложет одно сомнение в отношении двадцатых чисел августа. Расследуя преступление, криминалисты всегда задаются вопросом: кому это выгодно. Что же произошло после августовских событий? Налицо смена общественно-политического строя на территории России (или по крайней мере последовательные меры по его замене). Так, в Москве уже ликвидированы исполкомы Советов и введены назначаемые префекты, в ближайшем будущем это «новшество», видимо, ожидает и другие регионы России. О незаконности так называемой приостановки деятельности КПСС, национализации ее имущества я говорить не буду — об этом уже много говорилось в «Правде». Скажу только одно: ни в одном демократическом, правовом государстве так не поступают, а если «победившая демократия» создала прецедент, то нет абсолютно никакой уверенности, что подобные Действия не будут предприняты против любой другой не понравившейся партии или организации. После скороспешного сложения Генсеком с себя обязанностей руководителя партии оказалась обезглавленной ведь не ее руководящая верхушка, Политбюро, которое давно и так бездействовало, оказались преданы те миллионы коммунистов, которые поверили ему и поддерживали его реформы. И сейчас в стране нет достаточно мощной действующей политической силы, придерживающейся социалистической ориентации. И как результат — возможность проведения экономических реформ не путем создания цивилизованного, регулируемого, как во всех развитых странах, рынка с сохранением крупных промышленных и сельскохозяйственных предприятий, работающих на коммерческой основе, а дикого рынка через первоначальное накопление капитала, а значит, и резкое расслоение общества по жизненному уровню. Наши нувориши получили редкую возможность сколачивать за счет других миллиардные состояния. Выступая на одном из последних пленумов ЦК КПСС, я говорил о том, какой ценой может обойтись проведение экономических реформ, и в пример приводил двух старушек, которые вынуждены из-за нищеты ежедневно выбирать капустную листву из мусорных контейнеров. Несколько дней назад меня остановил в метро человек средних лет, представился врачом и завел разговор о том, как может дальше жить семья, если его заработок составляет 240 рублей, а впереди либерализация — попросту безудержный рост цен. Что я мог ему ответить? И таких людей у нас в стране не сотни тысяч, а десятки миллионов, и они ждут ответа. Именно ради них и должна существовать левая (в системном понимании) партия, защищающая интересы трудящихся, государственного предприятия, чтобы не допустить беспредела, чтобы ценой реформ не стал бунт потерявших надежду людей. Движение социального протеста наступает, и первые признаки — осеннее наступление профсоюзов, митинг на Манежной площади, становление рабочего движения.
Так кому это было выгодно? Лично мне прошедший переворот слишком напоминает «литовский вариант» и его авторов — очень уж похожи и методы действий, и результаты. И не зря ни Московский горком партии, ни один из райкомов, ни одна из первичных партийных парторганизаций не выступили с поддержкой ГКЧП. Об этом мы сказали и в своем заявлении, принятом бюро МГК КПСС и секретарями райкомов партии днем 21 августа. Думаю, что в составе ГКЧП были и честные люди, искренне стремившиеся предотвратить надвигающуюся на страну катастрофу, но не исключено, что были и те, кто ставил совсем иные цели.
Какова сейчас, на мой взгляд, расстановка политических сил в стране? Прежде всего августовские события, безусловно, на какое-то время сплотили демократические силы. Резко увеличился рейтинг Б. Ельцина, да, пожалуй, и М. Горбачева. Однако полного единения не произошло. Об этом свидетельствуют выступления в средствах массовой информации Н. Травкина, М. Бочарова, Т. Карягиной, ряда других, недавний раскол движения «Дем. Россия».
Ставка на Движение демократических реформ, как на президентскую партию, а именно так пытается представить ее О. Витте в «Московских новостях», № 43 в статье «В поисках утраченного врага», сравнивая ДДР с индийским ИНК, мне кажется малоубедительной. Прошло уже несколько месяцев, а влияние ДДР не ощущается, и это неудивительно. Есть непреложное правило: чтобы новая партия либо движение заняли свое место в обществе, необходимы три условия: новые идеи, новые лидеры, поддержка широких масс. В данном случае все это, по-моему, отсутствует.
Некоторое недоумение у меня всегда вызывала ДПКР, называемая также партией Руцкого. Президент России Б. Ельцин официально отказывается от социалистического выбора, говорит о стремлении строить общество по американскому образцу, а вице-президент возглавляет партию, в название которой входило слово «коммунистическая». В то же время Руцкой везде подчеркивает идентичность своих взглядов взглядам президента. Как это можно увязать, я не представляю. Правда, ДПКР недавно изменила название, теперь это не Демократическая партия коммунистов России, а Народная партия свободной России, но претензии на правопреемственность КПСС предъявила, похоже, в части имущества, а не идеологии и программных целей.
Таким образом, появляющиеся сейчас в стране партии и движения носят в основном либерально-демократический, консервативный и отнюдь не социалистический характер. Конечно, партий и движений в стране сейчас значительно больше, я не назвал Демократическую партию России Травкина, ряд других, но при всем их различии большинство из них объединяет одно: это не левые партии, это не партии социалистической ориентации.
Значит, нужна новая левая партия социалистической ориентации. Спросят: «А КПСС?». Хочу прямо сказать: КПСС, как единая партия в связи с развалом Союза и появлением не только новых названий, но программных положений в ряде республиканских организаций уже не существует. Есть отдельные ее региональные составляющие, которые в условиях незаконной приостановки деятельности КПСС как-то пытались сохранить свой состав и находить возможные формы работы.
Что же в этих условиях делало руководство Московской городской парторганизации? Прежде всего через секретарей райкомов партии, первичных организаций стремились быть в курсе всех дел. Занимались трудоустройством работников партаппарата, а их вместе с секретарями первичек было более двух тысяч. Сдавали материалы в архивы, проводили инвентаризацию партийного имущества.
Было создано и проходит регистрацию «Общественное объединение по защите прав коммунистов». Кстати, отток из партии в последние месяцы почти прекратился и не единичны случаи подачи заявлений для вступления в КПСС. Считаю, отнюдь не сломлена и продолжает свою работу и депутатская группа коммунистов в Моссовете «Москва».
В то же время мы прекрасно понимаем, что в условиях полного запрета и разгрома партия не может сколько-нибудь активно влиять на формирование общественного мнения, вести предвыборную борьбу. Надо бороться за снятие запрета с КП РСФСР, КПСС в целом, но сколько для этого потребуется времени—неизвестно. Ясно, что решение вопроса будет затягиваться. Вернусь к прогнозу французских журналистов. Они говорили: «В любом случае КПСС ждет «страшный удар», от которого она вряд ли оправится. Даже если КПСС дистанцируется от ГКЧП, то это мало что изменит (машина разрушения партии после переворота запущена, и ее невозможно остановить)». Единственные остающиеся для КПСС перспективы, считают французские товарищи, это воссоздание партии «с нуля», на новых основах, уже не как правящей, а оппозиционной силы, защищающей интересы трудящихся. Поэтому многие московские коммунисты активно участвовали в подготовке и проведении учредительной конференции Социалистической партии трудящихся, одними из инициаторов создания которой являются Рой Медведев и Анатолий Денисов. В последнее время возникло уже немало партий левого направления, включая созданную на днях в Екатеринбурге РКРП. Думаю, было бы целесообразно всем им объединиться и образовать блок левых сил.
Что касается КПСС, то я согласен с мнением Анатолия Денисова, да и многих других: если мы говорим о правовом государстве, то нельзя попирать права миллионов членов КПСС, надо проводить пленум ЦК, готовить съезд. И только съезд может решить дальнейшую судьбу КПСС, так же, как решить все вопросы ее правопреемственности.
Однако жизнь распорядилась по-другому. Накануне Октября Президент России издал Указ о запрете деятельности КПСС и РКП РСФСР на территории республики. Не буду говорить о неконституционности этого указа (быть или не быть политической партии в любом цивилизованном обществе, решает не один человек, пусть даже и Президент, а Верховный суд либо парламент).
Это еще раз свидетельствует о том, что мы движемся не к правовому, а авторитарному государству. И тем более в этих условиях необходимо создание мощной, сильной, дееспособной партии левой ориентации, чтобы не в подполье, а легально защищать интересы трудящихся.
Записал А. ГОЛОВЕНКО.
Опубликовано: «Правда», 28 ноября 1991 г.
P.S. Сейчас с высоты прошедших почти двадцати лет, перечитывая сказанное в ноябре 1991 года, убеждаюсь в правоте тогдашней оценки ГКЧП. Все то, что происходило в европейских странах соцлагеря и в Советском Союзе, было первыми бархатными, или как сейчас называют, цветными революциями. Они готовились заблаговременно, расставлялись соответствующие кадры, в первую очередь в средствах массовой информации, в руководстве партии и в госаппарате. Активно формировалось общественное мнение, подогреваемое пустыми прилавками, одновременным закрытием табачных фабрик или предприятий по изготовлению моющих средств (разве такое возможно при плановой экономике, административном управлении, если это только не открытая провокация!).
ГКЧП был тем необходимым толчком, который разом позволил изменить общественно-политический строй в стране, и запретить компартию. Разные были члены ГКЧП. Были люди, искренне верящие, что это единственный путь для спасения страны от развала, но были и те, кто прекрасно понимал последствия своей деятельности.
Ю. Прокофьев. Москва, август 2010 г.