Дочь Сергея Мироновича Кирова

Автор: Александр РАШКОВСКИЙ   17.09.2012   Рейтинг: 4,2  

Во время перестройки газета «Красная Звезда» неожиданно опубликовала статью «Дочь Кирова освобождает город имени своего отца». Речь шла о городе Кировограде, что на Украине. Это вызвало большое удивление в краеведческом отделе Герценки. Светлана Петровна Кокурина (она мне и сказала о статье) написала в редакцию газеты. Редакция дала адрес автора статьи, но тот, как мне помнится, не ответил на запрос. И вот буквально на днях мне, случайно, при поиске по совсем другой теме, попала статья о Евгении Сергеевне Костриковой. Никто из наших, кировских, историков не удосужился прояснить публикацию в «Красной Звезде». Этим, оказалось, занялся кропотливый историк из Казани, чью статью я и рекомендую пользователям ИНТЕРНЕТ. Хотел бы, подчеркнуть, что наши, кировские, историки написали много панегириков Сергею Мироновичу, но исследовать даже уржумский период его жизни не удосужились. Я тоже интересовался биографией «Великого гражданина» и посмотрел архивный фонд училища, в котором учился Сергей Костриков. Был очень удивлен, что, согласно листа регистрации, в эти дела никто из историков не заглядывал. Кроме того, Антонина Голубева, которая написала «Мальчик из Уржума» многое напутала. Об этом написали сразу в ЦК комсомола ровесники Сергея Кострикова. Я нашел эти документы и опубликовал в ИНТЕРНЕТ.
Честно признаюсь, что я не интересовался бакинским периодом жизни Сергея Мироновича и не знал, что у него была жена до Марии Маркус. Знаю, что в одном из архивов есть документы о том, как Сергей Костриков куролесил в Казани во время учебы там, в промышленном училище. Думаю, что там его дети тоже остались. Любвеобильный был гражданин.
Когда его убили, то ходили слухи, что у него был сын от Мильды Драуле, которого назвали Марксом. Он, будто бы, был помещен в детский дом города Уржума, но под другим именем. Одна из моих знакомых сотрудниц этого детского дома сказала мне, что и в Уржуме ходили такие слухи, но ничего узнать они не могли. Да и боялись все тогда.
Так что, биография «Великого гражданина» таит в себе много загадок.
Хотел бы высказать, еще раз признательность автору ниже приводимой статьи за кропотливую работу и, особенно за то, что он сумел разыскать фото Евгении Сергеевны Костриковой, которое мы сегодня можем видеть.

                                    ДАЛЕКОЕ – БЛИЗКОЕ
Известно, что один из видных советских государственных и партийных деятелей Сергей Миронович Киров (настоящая фамилия Костриков) в 1904 году окончил Казанское промышленное училище. Созданный на базе этого училища Казанский химико-технологический институт (ныне Казанский национальный исследовательский технологический университет) носил имя С.М.Кирова с 1935 по 1992 год. У здания КХТИ на улице Карла Маркса в 1949 г. был установлен памятник Кирову (скульптор Н.В.Томский, архитектор А.А.Любимов).
С 1935 года административный район Казани, занимающий западную часть города, носит название Кировский. Но мало кто знает, что законная дочь Сергея Мироновича окончила Казанское танковое училище. В музее боевой славы сохранилась фотография выпускницы училища 1944 года, старшего лейтенанта танковых войск Евгении Сергеевны Костриковой.
СИРОТА
Детство дочери повторяет детство отца. В 1953 году вышла в свет книга А.Г.Голубевой «Мальчик из Уржума» – повесть о детстве и юности С.М.Кирова (1886-1934). Автор в главе «Сироты» описывает тяжелую жизнь мальчика в детском приюте Уржума – городке на берегу реки Уржумки, впадающей в Вятку. Сергей рано потерял родителей: отец бросил семью, а мать умерла в 1893 году. Его «приютское житье» началось с 8 лет. В приходской школе, где мальчик учился, ему дали кличку Приютский.
С 1910 по 1918 год С.М.Киров на Северном Кавказе возглавлял всю большевистскую работу. С 1919 года он член Реввоенсовета XI Красной Армии, в составе которой весной 1920 года вступает в Баку и устанавливает там советскую власть. Здесь, тогда еще Костриков, познакомился с женщиной, которая стала его первой женой. В 1921 году у них родилась дочь Евгения.
Вскоре жена заболела и умерла. Девочке пришлось испытать все тяготы сиротства.
В 1926 году Кирова (эта фамилия стала партийным псевдонимом Сергея Мироновича) избирают первым секретарем Ленинградского губкома (обкома) и горкома партии. Он постоянно занят государственными и партийными делами. У него новая жена – Мария Львовна Маркус (1885-1945 гг.). Маленькую Женю определили в детский дом-интернат.
1 декабря 1934 года в Смольном убили С.М.Кирова, и Евгения осталась совсем одна. Вторая гражданская жена Сергея Мироновича была тяжело больна, не имела детей, но не приняла Женю. Так единственная дочь Кирова с детства привыкла к самостоятельности и труду.
ДЕТИ ВОЙНЫ
18 июня 1936 года в Испании разразилась гражданская война. Весной 1937 года в Советский Союз из Валенсии прибыл первый пароход с испанскими детьми на борту. Это были беженцы от кровопролитного военного мятежа генерала Франсиско Франко.
К концу 1938 года в СССР было 15 детских домов «специального назначения», учрежденных советским правительством для «детей войны» из Испании. В одном из них окончила среднюю школу-интернат Евгения Кострикова. Затем она поступила учиться в Московское высшее техническое училище имени Баумана.
Юная комсомолка Женя, как и многие ее сверстники, мечтала о подвигах в составе интернациональных бригад в далекой Испании, но 1 апреля 1939 года гражданская война там завершилась.
Узнав, что создан тяжелый танк СМК «Сергей Миронович Киров», Евгения загорелась желанием встать в строй танкистов и отправиться на Советско-Финляндскую войну. Но та война быстро закончилась 13 марта 1940 года.
Близкие друзья Костриковой из детей партийной элиты – братья Микояны и Тимур Фрунзе – в это время учились на летчиков, знакомый испанец Рубен Ибаррури учился в Московском пехотном училище имени Верховного Совета РСФСР. С началом Великой Отечественной войны санинструктором ушла на фронт дочь одного из организаторов Красной Армии Н.И.Подвойского Лидия Подвойская.
Евгения Кострикова тоже окончила трехмесячные курсы медицинских сестер и добровольно ушла на фронт.
Поэтесса Юлия Друнина написала, что в «тот зловещий год высшей честью школьницы считали умереть за свой народ».
МЕДСЕСТРА-ВОЕНФЕЛЬДШЕР
В составе медико-санитарного взвода отдельного танкового батальона медсестра Кострикова приняла участие в боях на Западном фронте в ходе Московской битвы, где начались первые километры ее фронтовых дорог.
В октябре 1942 года батальон выделил часть личного состава, в том числе и почти весь медицинский персонал, для укомплектования 79-го отдельного танкового полка. Имевшая незаконченное высшее образование и квалификацию медицинской сестры Е.С.Кострикова стала военфельдшером полка, что соответствовало званию лейтенанта армейских частей.
В декабре 79-й танковый полк в составе Южного фронта участвовал в Сталинградской битве. Месяцем позже он был переименован в 54-й гвардейский танковый полк 5-го гвардейского Зимовниковского механизированного корпуса 2-й гвардейской армии.
В жестоких боях под Сталинградом, когда, по словам Маршала Советского Союза В.И.Чуйкова, «…казалось, нельзя было руку поднять над землей», воен-фельдшер Кострикова прямо на поле боя оказывала первую помощь раненым и выносила их в безопасное место под ураганным огнем противника.
После Сталинграда 54-й гвардейский танковый полк в составе Воронежского и Степного фронтов участвовал в Курской битве. Полковник в отставке, ставший после войны поэтом и писателем, Леонид Юзефович Гирш был участником знаменательного танкового сражения под Прохоровкой. Легко раненному офицеру связи 55-го гвардейского полка младшему лейтенанту Гиршу медицинскую помощь быстро оказала военфельдшер Кострикова, отправив его в 46-й медико-санитарный батальон.
Л.Ю.Гирш так вспоминает этот момент: «…Капитан медслужбы сказал мне, что встретился я на поле боя с дочерью Сергея Мироновича Кирова. Как известно, настоящая фамилия его была Костриков. На обратном пути (из медсанбата) я уже не застал Евгению Сергеевну. Ее тяжело ранило снарядным осколком. Храброго военфельдшера отправили в госпиталь… Там, на Курской дуге, Евгения Сергеевна спасла жизнь двадцати семи танкистам. Некоторых вытаскивала из горящих машин. Награждена орденом Красной Звезды, после госпиталя вернулась в корпус».
Десятки «выходов» за ранеными под пулями и рвущимися снарядами – для этого, согласитесь, требовалось немалое мужество!
ШТАБИСТКА
После ранения, в декабре 1943 года, гвардии старший лейтенант Кострикова была направлена в оперативный отдел 5-го гвардейского механизированного корпуса. Об этом свидетельствует в своих мемуарах «В огне танковых сражений» бывший начальник отдела генерал А.В.Рязанский.
«…Генерал спросил: «Кто желает сделать вывод об обстановке?» После короткой паузы встала Кострикова: «Разрешите мне?» Я с интересом смотрел на эту синеглазую блондинку в сбитой на затылок ушанке. На правой щеке ее глубокий шрам. Она лишь недавно вернулась в корпус из московского госпиталя».
Но штабная работа пришлась не по душе Евгении Сергеевне. Из фронтовых сводок она знала, что немало женщин служили в бронетанковых частях. Под Курском и Орлом отличились танкистки В.П.Безрукова, А.С.Дорохова (Толкачева), О.Д.Паршонок (Сотникова), Е.А.Петлюк, Т.В.Потанина, Н.И.Ширяева (Бондарь). Слава об их подвигах гремела по всем фронтам.
При поддержке начальника оперативного отдела корпуса полковника Рязанского она стала ходатайствовать о направлении ее на учебу в Казанское танковое училище. Почему в Казань? Дело в том, что до войны тогда капитан Александр Павлович Рязанский проходил с 1937 года по июль 1941-го военную службу на Казанских бронетанковых курсах усовершенствования технического состава. Сначала в должности командира танкового батальона, затем преподавателя тактики.
Поначалу Костриковой всячески отказывали, говоря, что танкист – не женская профессия. Ей говорили: «На танке и парням тяжело!», «Броня слабых не любит». Пришлось обращаться к самому Маршалу Советского Союза К.Е.Ворошилову, которого она убедила, что не один раз уже садилась за рычаги танка в своем полку и сможет овладеть грозной боевой машиной не хуже мужчин.
КУРСАНТКА
Ветераны Казанского танкового училища вспоминали, что начальник училища генерал-майор танковых войск Владимир Исидорович Живлюк был весьма удивлен, когда на учебу прибыла молодая женщина – пусть и в звании старшего лейтенанта. «Да это как женщина на корабле», – только и смог произнести он. Еще больше генерал удивился, когда позднее пришел приказ командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии о награждении Е.С.Костриковой медалью «За оборону Сталинграда».
А в это время упрямая старший лейтенант наравне с мужчинами осваивала вождение и стрельбу из танка на полигоне, учила материальную часть, тактико-технические характеристики вооружения и боевой техники в учебных классах, на тренажерах и в парке. После отбоя зубрила наставления и инструкции по бронетанковой службе.
Хрупкая с виду, Женя стойко переносила тяжелые физические нагрузки. Ведь для того чтобы управлять рычагами, действительно требуется мужская сила. Так, выжим одного из двух рычагов бортового сцепления требовал усилия в 15 кг,
а выжим педали главного сцепления – 25 кг. И здесь ей помогла закалка медсестры и военфельдшера, полученная при переноске десятков раненых на фронте.
Евгения с отличием окончила ускоренный курс Казанского танкового училища и вернулась в свой 5-й гвардейский механизированный корпус на должность командира танка Т-34.
ТАНКИСТКА
Да, стать танкистом в годы войны для женщины – это уже героизм. Таких от-важных называли не иначе, как наследницами нашей землячки, кавалерист-девицы Надежды Дуровой, которая, как известно, в 1806 году под мужским именем поступила на военную службу и стала первой в русской армии женщиной-офицером.
За годы Великой Отечественной войны танкистками стали менее двух десятков женщин. Это, например, механики-водители танков и самоходных артиллерийских установок: В.Бархотова, В.Грибалева, Л.Калинина, З.Климентьева, М.Лагунова, А.Моисеенко (Бурлакова), З.Подольская, А.Ращупкина, М.Октябрьская, Т.Охрименко, В.Смирнова, В.Таллер.
Самая знаменитая среди них – Мария Васильевна Октябрьская (1905 – 1944 гг.), механик-водитель танка «Боевая подруга», построенного на ее личные сбережения. Машину Октябрьской подбили, она была тяжело ранена и умерла от ран. Посмертно удостоена звания Героя Советского Союза.
Окончивших же танковые училища женщин было всего три. Бывшая сан-инструктор Ирина Николаевна Левченко в 1943 году окончила ускоренный курс Сталинградского танкового училища и служила офицером связи 41-й гвардейской танковой бригады. Звание Героя Советского Союза ей было присвоено 6 мая 1965 года за образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом отвагу и мужество.
Александра Леонтьевна Бойко (Моришева) в 1943 году окончила Челябинское танко-техническое училище и воевала на тяжелом танке ИС-2. Но только одна-единственная Евгения Сергеевна Кострикова после окончания Казанского танкового училища командовала танковым взводом, а в конце войны – танковой ротой.
История войны еще не знала примера, чтобы «танкист-девица» вела в бой грозные машины. Здесь требовались железная воля, крепкая выдержка и стальное хладнокровие в условиях, когда противник ведет по танкам прицельный огонь.
Ее пропахшие гарью и порохом танки вели бои в Моравии и Верхней Силезии. Имя отважного танкиста Евгении Костриковой нередко стало появляться на страницах всеармейской газеты «Красная Звезда». Она уже была в звании капитана, награждена медалью «За отвагу».
Танки Костриковой под боевым знаменем 5-го гвардейского Зимовниковского механизированного корпуса форсировали Одер, Нейсе и к 30 апреля 1945 года вышли к юго-восточной окраине Берлина. 5 мая ее боевые машины были выведены из участия в Берлинской операции и направлены на освобождение Праги. Боевой путь двадцатичетырехлетней казанской танкист-девицы завершился в Чехословакии.
Закончилась война. Отважный военфельдшер-танкист Кострикова, воевавшая наравне с мужчинами, стала простой домашней хозяйкой и прожила 30 мирных лет после Победы.
В 1975 году ее не стало. Похоронена гвардии капитан танковых войск Евгения Сергеевна Кострикова на знаменитом кладбище России – Ваганьковском – в Москве.
Через пять лет здесь же был похоронен поэт и певец Владимир Высоцкий, которому принадлежат такие слова:
В марш-бросок,
в атаку ли –
Рвались как один.
И танкисты плакали –
На броню машин.
Мне кажется, есть все-таки в этом какая-то символика.
Евгений ПАНОВ, член-корреспондент Академии военно-
исторических наук, доцент Казанского ВВКУ
23.02.2012

Рейтинг 4.20 из 5
Все поля обязательны для заполнения

Оставить комментарий


Оставить комментарий Очистить