В сентябре вновь вспыхнул «давний спор славян между собою» – если вспомнить строчку Пушкина из гневного стихотворения «Клеветникам России». Но гений был московитом по рождению, а вот его апологет – Фёдор Достоевский своей родословной тесно связан с землями, которые принадлежали Польше или были захвачены ею у России. Напомню, что 6 октября 1506 года пинский князь Федор Иванович Ярославич дарует своему слуге Даниилу Ртищичу несколько сел, среди которых часть села Достоева (ныне Ивановского района Брестской области, Республика Беларусь). До конца ХYIII в. Ивановщина была в составе Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. Во время первой мировой войны в 1915—1918 гг. территория нынешнего района была оккупирована германскими кайзеровскими войсками, в 1919—1920 гг. — польскими. Во время войны на Брестчине бесчинствовало около 250 отрядов УПА. Бандеровцы, так в народе до сих пор называют боевиков Украинской повстанческой армии, шумно декларировали приверженность «освободительной борьбе» против всех «врагов Украины». В это число были внесены поляки, белорусы, русские, евреи… Вроде бы (на словах!) и немцы. Но в действительности все обстояло иначе.

Летом 1942 года в Брест прибыл эсэсовский батальон, состоявший из украинских националистов, с задачей «очистить город от чуждых элементов». Поскольку к тому времени местные евреи были уже уничтожены, каратели–оуновцы по доносам городских мерзавцев выискивали брестчан, имеющих польские корни. Убивали безжалостно — выводили на огороды, сначала расстреливали мужчин, потом — женщин и детей. На старом брестском городском кладбище до сих пор есть отдельная аллея, где похоронены жертвы оуновской борьбы «за чистоту нации». Сейчас на той аллее редко бывают посетители — эсэсовцы и бандеровцы истребляли всех под корень, были выбиты целые семьи. Да и сами украинцы немало потерпели от тех, кто приветствовал друг друга боевым кличем «Слава Украине», — как и германские наци, бандеровцы не знали жалости к тем, кто вступил в бой с коричневой сволочью… Это – необходимое отступление.

В ноябре 2006 года в Московском музее-квартире Ф.М. Достоевского, располагающемся, как известно, в правом флигеле бывшей Мариинской больницы для бедных, где прошли детские годы писателя, открылась выставка, посвященная 500-летию его рода. Посетители Музея могли увидеть многие реликвии славного рода, в том числе – изображение фамильного герба Достоевских, фотокопию иконы Львовской Божьей Матери, перед которой в 1624 г. возвратившийся из турецкого плена Стефан Достоевский повесил отлитые из серебра символические цепи. Здесь же были представлены фотографии села Достоева, давшего наименование роду, украинских сел Секуня, Клычковичей, Скалы и Войтовцов, где в разное время селились предки Ф.М. Достоевского, а также несохранившейся церкви Параскевы Пятницы, построенной в середине 1870-х гг. двоюродным братом писателя священником Антонием Черняком под Киевом. Так что по корням – писатель родня польским шляхтичам и западный славянин. Потому-то, наверное, он оказался главным и безжалостным пророком в славянском вопросе. В 1877 году, когда в апреле началась война с Турцией за освобождение славян, он записал в «Дневнике писателя»: «…не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!»  Как в воду глядел!

Начало нынешнего сентября ознаменовалась ещё одной политической дискуссией: 1 сентября в польском Гданьске лидеры большинства европейских стран собрались совсем не по радостному поводу – в память 70-летия начала Второй мировой войны. Эта война, отсчитываемая по какому-то негласному уговору  с 1 сентября 1939 года, с нападения гитлеровской Германии на Польшу (на самом деле – и в Европе, и в Африке – она началась раньше!) и до полной победы 2 сентября 1945 года, завершившейся капитуляцией Японии, была самой масштабной, наиболее жестокой, самой кровопролитной войной в истории человечества. В неё было вовлечено 72 государства, на территории которых проживали свыше 80 процентов населения Земли. Были мобилизованы до 110 миллионов человек. Погибли до 70 миллионов человек, включая гражданских лиц. Самые большие потери понёс Советский Союз, решивший исход этой всемирной битвы.

Современный английский историк Р. Овери пишет: «В соответствии с планами, разработанными в середине войны, на Востоке нацисты намеревались сознательно уморить голодом 35 миллионов «бесполезных едоков», а также полностью истребить евреев и цыган. В немецких документах восточным европейцам отводилась роль «илотов» в новом тысячелетнем рейхе. Вопрос о том, будут ли эти чудовищные имперские грёзы воплощены в реальность, решался на Восточном фронте. И кто способен пожалеть о том, что они пошли прахом?» Находятся такие, даже и в нашей стране, которые жалеют. Ну, а в Польше – это массовая жалость. «Политика на семьдесят, а может, и восемьдесят процентов – это дискуссия на тему истории», – так выразился Юлиуш Мерошевский, польский политолог.

Президент Лех Качиньский взял с места в карьер: «Не Польше следует учить уроки смирения. У нас нет для этого причин. Причины есть у тех, кто своими действиями развязал эту войну». И тут же назвал этого «тех». «Большевистская Россия» нанесла Польше «удар в спину», выполняя «в соответствии с пактом Молотова–Риббентропа свои союзнические обязательства». Но уже все честные исследования и умные политики знают, что все условия для развязывания широкомасштабной гитлеровской агрессии были подготовлены именно западными странами. Для вторжения в Польшу немцы сконцентрировали 56 дивизий, в том числе 9 танковых. В боевых операциях была задействована вся авиация, почти все механизированные и бронетанковые силы. В общей сложности в войне было задействовано 1,5 млн военнослужащих. Западные границы имели крайне слабое прикрытие, там находилось всего 10 пехотных дивизий вермахта. Операция против Польши, носившая кодовое название «Белый план», вызвала шок в мире своей быстротой и эффективностью. Практически в первые пять суток судьба Польши была решена, хотя разрозненное сопротивление поляков продолжалось ещё три недели. Генштаб Советской армии считал, что война продлится как минимум семь недель, а Запад полагал, что поляки продержатся до весны 1940 года.

Пока поляки истекали кровью, их западные союзники сидели в своих дотах на линии Мажино. Против слабого пограничного прикрытия немцев было развёрнуто более 70 дивизий французской армии с тремя тысячами танков (больше, чем у немцев в Польше!). Прибыли первые 4 дивизии английской армии. В этот момент удар со стороны Франции мог бы оказаться смертельным для Германии, но его не последовало. Польша была отдана на растерзание. Действия Советского Союза в этот момент были понятными: нельзя было допустить, чтобы вся территория Польши оказалась под властью Гитлера, нужно было отодвинуть государственную границу как можно дальше на запад. К тому же большая часть польской территории, занятой советскими войсками, была захвачена поляками в 1920 году после неудачной советско-польской войны и населена родственными нам украинцами и белорусами.

Премьер Путин для объективности тоже сослался на зарубежный авторитет: «Я только присоединюсь к вопросу, заданному американским историком Уильямом Ширером: «Если Чемберлен поступил честно и благородно, умиротворив Гитлера и отдав ему в 1938 году Чехословакию, то почему же Сталин повел себя нечестно и неблагородно, умиротворяя через год Гитлера Польшей, которая все равно отказалась от советской помощи?» И добавить от себя: «Почему Россия должна каяться за то, что иные страны считают просто частью своей истории? Только в соответствии с принципом «двойных стандартов», принятым в мире по отношению к России, что ли?»

Между тем 23 сентября сейм Польши единогласно одобрил специальное заявление в связи с 70-й годовщиной нападения Советского Союза на поляков 17 сентября 1939 года, в котором осудил эту агрессию. В заявлении Польша названа «жертвой двух тоталитаризмов: нацизма и коммунизма», а расстрел польских офицеров советским НКВД весной 1940 года – «военным преступлением с признаками геноцида». Польские депутаты призвали «к польско-российскому единению на основе исторической правды без умалчивания или подделки исторических фактов». Пусть обратят эти пожелания самим себе! Ранее УНИАН сообщал, что текст этого заявления вызывал в Польше бурные дискуссии среди политиков, которые почти три недели не могли достичь компромиссного варианта. Удивительно, но почти 80% поляков считают, что премьер РФ Владимир Путин в Гданьске  должен был извиниться за введение советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года. Вот как работает пропаганда – учиться надо.

Да, всё-таки опять прав был Достоевский, когда утверждал, что Польша никогда не простит России первенства в славянском мире. Сами поляки ни за какие исторические страницы и не думают извиняться: ни за интервенцию, ни за концлагеря, где погибло красноармейцев на несколько Катыней. Как будто не ясно, что Польша в 30-х годах была одним из опаснейших противников СССР, разгромившим в 1920 году Красную Армию, 200 000 бойцов которой попали в лагеря для военнопленных, где больше половины из них были уморены голодом и болезнями. Генштаб Польши в августе 1937 года выпустил директиву № 2304/2/37 с ясным указанием, что конечной целью польской политики является «уничтожение всякой России». Наконец, Польша – эта якобы «невинная жертва»  в течение ряда лет была хоть неверным, но другом гитлеровской Германии. Это разве не исторические факты?

Россию постоянно обвиняют в имперских замашках, но для них есть историческая почва, а вот читать такое про современную Польшу – странно: «Действительно ли мы распрощались с этой имперской тенденцией?.. Не думаю. Многие современные поляки мечтают не только о польских Львове и Вильно (Вильнюсе), но даже и польских Минске и Киеве… Альтернативой российскому империализму может быть только польский империализм, и так было всегда». Это – снова высказывание Юлиуша Мерошевского, одного из идеологов современного польского внешнеполитического принципа восточных связей и мечтаний, которые опираются на настроения многих западников, оппозиционеров и клеветников России в той же Белоруссии (посмотрите на их польско-литовский флаг) или Украине. Чего стоит одна безумная арка, воздвигнутая на поле к 300-летию Полтавской битвы. Её финансировала и Россия тоже, но никто из высоких визитёров не увидел, что «арку примирения» венчает не православный, а католический крест! Мне, помню, рассказывал с придыханием поэт Иван Драч, сын советского начальника: «Попадаю в Польшу – ну, всё вокруг родное! Понимаешь, Сашко?» Понимаю и повторяю слова Достоевского: «Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед». Не приготовились…  

Напомню, к слову, полякам, что даже в самый провальный период истории молодой России – 3 сентября 1609 года, ровно 400 лет назад,  русские войска под командованием талантливейшего русского полководца Михаила Скопина-Шуйского одержали яркую победу над польской армией гетмана Сапеги под городом Калязином на Волге. Поляки в панике бежали. Двадцатилетний гений ратного дела был вскоре  отравлен теми предателями, кто боялся его растущего влияния, но первые победы над поляками вдохнули уверенность в свои силы тем, кто вскоре встал под знамёна Минина и Пожарского и разбил интервентов. Кто за это должен извиняться по осени?

Тем не менее великий русский писатель,  словно гоня от себя прочь собственные пророчества, заканчивает своё слово надеждой: «Но выказав полнейшее бескорыстие, тем самым Россия и победит, и привлечет, наконец, к себе славян; сначала в беде будут прибегать к ней, а потом, когда-нибудь, воротятся к ней и прильнут к ней все, уже с полной, с детской доверенностью. Все воротятся в родное гнездо».

Оно бы, вероятно, так и было бы, но Достоевский и предположить не мог, какую силу наберут международные финансовые и подрывные системы, что сделают из доверчивых славян информационные технологии и электронные СМИ, как цинично будут использоваться и усугубляться религиозные и ментальные вековые их расхождения. Мы ввергнуты в страшное время разрушения сознания и перекройки национального мировоззрения. Тем спасительнее для нас первоосновы, уроки и предупреждения отечественной истории и классической литературы.