Объективный анализ состояния дел и тенденций развития ситуации в России говорит о том, что наша страна переживает самую настоящую цивилизационную катастрофу. Дежурный оптимизм российских властей, который особенно громко звучал в «тучные» 2000-е, не может заслонить того факта, что тенденция деградации, возобладавшая в 1985 г., не переломлена и по сей день. Мы потеряли почти четверть своей территории, каждый год теряем по миллиону населения, в значительной степени утрачена боеспособность армии, уничтожаются научные школы, а вместе с ними и способность России создавать высокие технологии. Когда в 1999 г. нефтяные цены резко поползли вверх, острота социальных противоречий в стране несколько снизилась, так как часть сверхприбылей от экспорта природных ресурсов власти направляли на индексацию зарплат и пенсий, да и ситуация на рынке труда улучшалась с каждым годом. Несмотря на то, что сами основы социально-экономической политики российского руководства остались неизменными, объективная конъюнктура мировых рынков способствовала тому, что в 2000-е гг. сверхобогащение узкой группы олигархов сопровождалось также и формированием так называемого среднего класса, численность которого к началу кризиса достигла ориентировочно 35% населения. В результате в стране появилась достаточно многочисленная, хотя и находящаяся в абсолютном меньшинстве группа населения, сосредоточенная в первую очередь в Москве и нескольких других крупных городах, в глазах которой происходящие процессы на самом деле могли выглядеть как «возрождение России», ее «возвращение в круг великих держав», «экономическое процветание» и т.д.

Эти люди в силу улучшения своего материального положения оказались очень восприимчивы к официальной пропаганде, трактовавшей развитие ситуации в выгодном для них ключе. При этом за рамками их понимания оставался тот факт, что подавляющее большинство нового «среднего класса» занималось абсолютно бесполезным с точки зрения нормальной экономики трудом, обслуживая спекулятивные мыльные пузыри и не производя реальных ценностей, и что то благополучие, которым они так гордились, имело под собой крайне неустойчивую основу, грозившую разрушиться при малейших колебаниях. А так как при этом значительная часть материальных благ под воздействием массированной рекламы приобреталась в кредит и уровень потребления в этой части населения в среднем превышал ее доходы, имевшие и без того спекулятивный характер, то эти колебания ставили под угрозу не только будущие заработки, но и то, что было уже нажито «непосильным трудом».

Справедливости ради стоит отметить, что такие потребительские парадигмы «среднего класса» не являлись специфически российским явлением. Даже на самом Западе жизнь в кредит стала устойчивой привычкой «белых воротничков», несмотря на гораздо более высокий уровень финансовой грамотности западного населения и тот факт, что опыт жизни при капитализме там передается из поколения в поколение. Однако за пределами западного мира публика просто вошла в потребительский раж и покупала все подряд, не разбирая дороги и не задумываясь, чем придется платить. Особенно это затронуло постсоциалистические страны, где такое поведение в значительной степени носило идеологический характер. Люди наслаждались самой возможностью тратить деньги, которой раньше у них якобы не было.

Здесь важно подчеркнуть, что этот процесс носил ни в коем случае не стихийный, а полностью управляемый характер. Известно, что в целом западные стандарты потребления в мире ограничены так называемым золотым миллиардом населения западных стран, однако в периоды хорошей экономической конъюнктуры на долю прочих государств перепадает тоже кое-что из «радостей жизни». Глобальные корпорации открывают там свои представительства, местные игроки, обслуживающие их потребности, также крепнут экономически, и на рынке труда резко увеличивается количество рабочих мест, зарплата на которых кому-то позволяет купить квартиру, кому-то машину, кому-то ездить отдыхать за границу, а кому-то просто посещать по пятницам кафе или ночные клубы. И при этом все они, а также многие другие имеют возможность покупать глянцевые журналы, где рекламируется стиль жизни, во-первых, очень притягательный, во-вторых, кажущийся доступным или почти доступным, а в-третьих, требующий расходов, всегда несколько превышающих текущие доходы. Иными словами, происходит опережающее формирование потребностей под контролем глобальных корпораций и СМИ.

При этом преследуется две основных цели. Первая из них экономическая. Деньги, которые зарабатывают «незападные» страны в период улучшения экономической конъюнктуры, должны тратиться таким образом, чтобы это опять же обогащало и усиливало Запад и его экономических агентов, а также подконтрольные ему структуры, а не его потенциальных или действительных конкурентов. Было сказано много слов о том, с какой пользой для российской науки, армии, образования, промышленности, поддержки материнства можно было использовать нефтедоллары. В реальности те из этих денег, которые не были направлены в США напрямую, через Стабилизационный фонд, оказались потраченными на курортах, в бутиках, ресторанах и прочих совершенно бесполезных заведениях. Таким образом, несмотря на все сетования стран-импортеров нефти на высокие цены, немилосердно заламываемые Россией и ОПЕК, реальный ущерб Запада от дороговизны нефти был не так уж велик, а, скорее, его не было вовсе, если учесть, сколько счетов было открыто в западных банках за этот период, сколько там было куплено квартир и особняков, сколько денег было заплачено за учебу в западных школах, колледжах и университетах, а также потрачено в самой России на оплату импорта из западных стран.

Вторая цель для Запада представляется даже еще более важной и лежит в сфере идеологии. Когда люди в России, Украине или Польше начинают ездить на иномарках, проводить отпуска в Египте и покупать продукты в супермаркетах, это позволяет западным идеологам утверждать, что все россказни про «золотой миллиард» являются не чем иным, как домыслом коммунистов и реваншистов. На самом деле, утверждают эти идеологи, блага, которыми пользуется население стран Запада, доступны и всем прочим жителям Земли. Надо только отбросить все ложные социалистические экономические концепции, открыться мировому рынку и интегрироваться в мировую экономику. Конечно, пока в этих странах живет по западным стандартам меньшинство, да и сами стандарты, скажем так, несколько адаптированы, но это ничего, лиха беда начала, вы просто еще недостаточно широко открылись и недостаточно тесно интегрировались. При этом выгодное Западу потребительское поведение зарождающегося «среднего класса» мировой капиталистической периферии всячески воспевается, культивируется и поддерживается западными и подконтрольными Западу СМИ и массовой культурой, про этих людей снимают сериалы, пишут романы, складывают песни, к ним обращаются политики, поп-дивы, а в некоторых, особо запущенных случаях даже священнослужители.

При этом происходит сознательное противопоставление этого нового «гегемона» остальной массе населения, которая объявляется отсталой, косной, подверженной предрассудкам и в силу этого не имеющей шансов на жизненный успех. В России и других республиках бывшего СССР таких людей принято называть «совками». Культивирование различий между «совками» и авангардом доходит чуть ли не до биологического уровня. Учитывая то, что в незападных странах средний класс даже в самые хорошие экономические периоды находится в численном меньшинстве, ему внушается, что он находится на самом переднем рубеже борьбы свободного мира с силами тирании, патернализма, этатизма, тоталитаризма и т.д. Таким образом, полируя эго новоявленных «белых воротничков», Запад одновременно набивает свои карманы и вносит раскол в незападные общества, что уже само по себе снижает их цивилизационную конкурентоспособность.

При этом естественно, что реальная картина мира от менеджеров среднего звена скрывается, события преподносятся в упрощенном виде, специально адаптированным для восприятия раздутым самомнением. Для них создаются специальные каналы коммуникаций, потому что люди, отдыхающие в кредит за границей, не будут смотреть Первый канал. Еще бы, ведь это же удел «пенсов» и бюджетников. Однако они не догадываются, что лапшу можно вешать на уши и через псевдоэлитные источники, например через канал РБК. Там звучат умные фразы, например, какой-нибудь эксперт может сказать, что рынки коммодитиз являются прокси по хеджированию инфляции. Но общий смысл всех этих фраз сводится к тому, что дальше все будет точно так же, как и сейчас, только лучше. Фондовый рынок будет расти, квартиры дорожать, а кредиты дешеветь.

Естественно, что первая же волна кризиса сносит этот псевдосредний класс до основания, и тут же выясняется, что он и раньше был весьма эфемерной субстанцией, потому что в концепции золотого миллиарда все-таки была своя сермяжная правда. И то правда, кем же жертвовать первыми, как не самыми наивными? Когда в 90-х гг. колхозы были брошены в пучину рыночных отношений, дотации от государства почти исчезли и жить стало туго, многие председатели колхозов, чтобы снизить расходы и выжить, стали в массовом порядке резать скот, даже племенной, в результате чего поголовье скота в России резко снизилось. Но они ведь скот стали резать, а не людей. В масштабах глобальной экономики таким скотом как раз являются офисные работники периферийных стран. Пока все хорошо, их кормят, поят и даже бубенчики вешают. А когда приходит пора затянуть пояса, то – извините, хлопцы. Тут людям-то не хватить может. Так, что до следующего потепления мировой экономической конъюнктуры.

Вот вкратце то, что произошло с российским средним классом. И вот стоит он изрядно поредевший, потрепанный, понурый, всем задолжавший, но с мозгами по-прежнему набекрень, как в лучшие нефтяные годы. Денег ведь, как раньше, ему уже никто не дает, но на глянцевый журнал сто рублей всегда найдется. Но так как на голодный желудок западные ценности усваиваются плохо, то для патриотического интеллектуального класса наступает самый благоприятный момент вступить в борьбу за умы и сердца этих людей. Какие бы они ни были, но ведь они все-таки наши. И нам с ним в одной стране жить. Значит, пора начать находить общий язык и соединять разорванную ткань общества.