УДЕРЖИВАЮЩИЙ КАК РУССКАЯ ИДЕЯ

Автор: Владимир СМЫК   06.09.2013   Рейтинг: 4,5  

Она придет – жестокая расплата
За праздность наших европейских лет.
Николай Туроверов

Органическое течение русской жизни прерывалось неоднократно.  И всякий раз ее руслу, смело рассекающему широты, идущему по вертикали, стремились придать горизонтальное направление, увести на запад. При этом глубоко ошибочно было бы считать усилия сделать нас западноевропейцами действием исключительно  злонамеренных сил, враждебных русскому народу. Революция Петра I, при всех ее огромных издержках, крайне болезненных, едва ли не роковых последствиях для судеб нации и Православной Церкви, определявшей эту судьбу, вызывалась необходимостью строительства империи, способной принять вызов современных держав. Без мощной армии, военного и торгового флота ответить на него было невозможно. Для того чтобы восстановить ход русской жизни в ее целостности, понадобилось мощное явление отечественной культуры, прежде всего русской классической литературы о главе с Пушкиным. Значение русской литературы как выразительницы православного миропонимания действительности в его связи с многовековым духовным опытом нации,   блестяще раскрыт Валентином Непомнящим (интересующихся отсылаю к его работе «Феномен Пушкина и исторический жребий России» — см. «Новый мир» 1996 №5). Собственно говоря, как современное государство Россия окончательно оформилась при Пушкине — никто в самоуверенной Европе больше не решался называть варварской страну, давшей не только Суворова и Кутузова, но и гения, которому великий Гете передал свое перо.
Двуединая задача соединения мощи  духовной с материальной силой,  сочетания силы веры с крепостью государственного организма (иными словами задача воздать Богу  Богово, а кесарю – кесарево) —  всегда стояла перед нашей страной.  Ход исторического развития свидетельствовал: без ее решения русский дом не устоит – разделится сам в себе.
Очередная попытка поменять цивилизационный код нации, сформированной православием, сделать восток западом была предпринята отечественными марксистами. «В 1917 армию, фронт и государство разваливали левые западники-радикалы, живущие в ожидании мировой пролетарской революции на Западе» (А. С. Панарин.   “Вторая Европа” или “Тре¬тий Рим”?» — Институт философии РАН 1996). На русский народ они смотрели как на  хворост для костра глобальной гражданской войны. Самоотверженность  — определяющее свойство нации, воспитанной подвигом Спасителя и христианских подвижников, — должна была трансформироваться в героическую жертвенность «в борьбе за рабочее дело». Однако очень скоро действительность отрезвила значительную часть партийной верхушки. Международный  пролетариат развитых стран не оказал необходимой поддержки романтикам от Маркса, перманентная революция по Троцкому захлебнулась в Германии и Венгрии. Пришлось отойти от убеждения, что без поддержки мирового рабочего класса новая власть не выстоит.  Существование в капиталистическом окружении заставило отказаться от доктрины военного коммунизма, заняться восстановлением экономики.
Москва — Третий Рим или планирование по Сталину
Рассматривалось два направления развития: страна снова становится частью мирового  хозяйства, сдает западным капиталистам в виде концессий значительную часть природных богатств, и под контролем государства проходит в ускоренном темпе тот отрезок пути, который не прошла царская Россия в своем буржуазном развитии. Или сразу строит экономику на социалистических принципах.
Некоторое время оба направления развивались параллельно. Но долго так продолжаться не могло. Во враждебном окружении брать уроки у буржуазии («Умный коммунист не побоится учиться у капиталиста» — В.И. Ленин «О продовольственном налоге») означало терять время, которого Республике Советов было отпущено очень немного. В воздухе пахло порохом. Сталин свернул ленинский НЭП – началась эра индустриализации СССР.
Мир еще не знал практики социалистического строительства. Твердых рекомендаций на этот счет классики марксизма не дали. Их мысли по поводу организации общественного труда в новом обществе отнюдь не совпадают с тем, что делалось в первом социалистическом государстве.  Фридрих Энгельс в «Анти-Дюринге»  учил, что государство по мере развития  производственной самодеятельности пролетариата должно отмирать: «Первый акт, в котором государство выступит действительным представителем всего общества, — обращение средств производства в общественную собственность — будет его последним самостоятельным действием в качестве государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения станет мало-помалу излишним и прекратится само собою. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не „отменяется“, оно отмирает».
Советская Россия пошла своим путем. Основой ее экономики стало централизованное плановое хозяйство.  План приобрел силу юридического закона. Страна  стала содружеством граждан, под руководством государства выполняющих этот план. Деятельность негосударственного сектора экономики – колхозов, артелей, потребительских кооперативов – также регламентировалась плановыми заданиями.
Оставим в стороне вопрос, могла ли индустриализация в нашей стране пойти иначе, избегая жестких административно-командных методов управления. «Рыночно-социалистическая» экономика титовской Югославии и опыт современного Китая свидетельствуют, что такой путь возможен. Но в СССР,  как это не покажется  странным, экономика только отчасти базировалась на марксистских принципах. Мне уже приходилось писать о парадоксальности хозяйственных отношений в бывшем Союзе. Они основывались на субординации, копировавшей христианские представления об иерархии, лежащей в основе миропорядка. Государственное устройство Византийской империи, от которой Русь унаследовала православную веру, отражало представления ромеев о царстве небесном. Москва – «Третий Рим» несла на себе печать «Второго Рима». Красная империя не только не смогла полностью преодолеть это наследство, но весьма творчески его использовала.
Социалистическая экономика строилась на двух основных заповедях. Первая требовала от хозяйственника абсолютной приверженности высшей силе, организующей хозяйственный процесс (ее «небеса» были – Старая площадь). Вторая заповедь имела отношение к «ближнему».
Кто есть мой ближний в системе хозяйственных отношений? На языке экономики – это смежник (для которого я, хозяйствующий субъект, являюсь поставщиком продукции), работник предприятия, стоящего в технологической цепочке, вслед за моим. Если я добываю руду, мой смежник – доменщик, если чугун – сталевар, затем – прокатчик, машиностроитель и так далее пока цепочка не приведет к конечному продукту -космической ракете, холодильнику, тарелке супа… Социалистическая экономика через систему Госплана и Госснаба создала сеть кооперационных связей, то есть «назначала ближних». Она руководствовалась не только соображениями экономической целесообразности, но и стратегическими интересами государства, необходимостью решения социальных задач. Эта сложная сеть, по сути дела, превращала все предприятия страны в один огромный завод, или в «единый большой крестьянский двор», как определяет советское народное хозяйство Сергей Георгиевич Кара-Мурза. Таким образом, традиционный для старой крестьянской России общинный принцип был поднят на общегосударственный уровень и стал основой социалистического строя.
При всех тяжелых злоупотреблениях,  допущенных в борьбе за установление и поддержание большевистской диктатуры, нельзя не признать парадокс: практика хозяйственных отношений в Советском Союзе была ближе к исполнению христианских заповедей, чем в капиталистической России, где в экономике господствовал культ золотого тельца и хищнический принцип конкуренции: человек человеку – волк.
Государственное планирование для СССР стало методом самоидентификации, инструментом отделения экономики страны от мирового капиталистического хозяйства. Именно так понимал его роль Сталин. Привожу отрывок из записи его «Беседы по вопросам политической экономии», состоявшейся 29 января 1941 г. «Первая задача состоит в том, чтобы спланировать так, чтобы обеспечить самостоятельность социалистического хозяйства от капиталистического окружения. Это обязательно самое важное. Это форма борьбы с мировым капитализмом. Добиться того, чтобы металл и машины иметь в своих руках, чтобы не стать придатком к капиталистическому хозяйству — в этом основа планирования».
Поворот к национальному самосознанию
Национальный характер экономического базиса не мог не повести за собой своего рода «национализацию» надстройки в смысле ее отката от идеологии интернационализма в сторону традиционных базовых ценностей. Обретение материальной силы советского государства было невозможно без восполнения силы духовной, без раскрепощения творческих сил государствообразующего народа, чей национальный дух после революции  приговорили к высшей мере. Вот образчики репрессирования национального сознания тех лет: «Русь! Сгнила? Умерла? Подохла?/Что же! Вечная память тебе» (В. Александровский, «Правда» 143.8.1925); «О, скоро ли рукою жестокой/Рассеюшку с пути столкнут? (А.Безыменский, журнал “30 дней”, М. 1925). Гениальная политическая интуиция   подсказала Сталину, что без возобновления органического роста национального самосознания социалистический строй в условиях приближавшейся мировой войны обречен.
«Красные комиссары уничтожали национальную Россию, — говорил Александр Панарин.- За слово «патриотизм» ставили к стенке. Всякое упоминание отечества считалось белогвардейщиной, потому что у пролетариев нет отечества. Так продолжалось все то время, пока комиссары верили в мировую революцию, в революцию в Европе. Но революция не случилась. А когда в Германии к власти пришел Гитлер, в воздухе запахло жареным. И тогда наиболее проницательные красные комиссары поняли одну простую вещь: Россия очень плохая страна, но другой у них нет, и если эту страну победит Гитлер, их место будет на виселице и нигде больше. Те, кто это понял, стали патриотами, а тех, кто не понял, Сталин просто ставил к стенке» (Александр Панарин «ХХI век еще станет русским веком» — «Литературная Россия» 01.10.2004).
Показательны отношения вождя с Демьяном Бедным. Пролетарский поэт, привыкший пользоваться расположением  властей, живший в Кремле по соседству со Сталиным, в 1930 году  публикует фельетон «Слезай с печки», в котором говорилось о пресловутой «русской лени», о том, что у русского человека якобы лишь одно стремление — сидеть на печи. Фельетон получил резкую оценку ЦК. «Бедный Демьян» (инверсия   Есенина) написал негодующее письмо главе государства, но получил от него суровую отповедь за «клевету на СССР, его прошлое, на его настоящее». Вождя возмутило обвинение русского народа в обломовщине. Урок не пошел впрок русофобу. В 1936 году Бедный написал либретто комической оперы «Богатыри». В ней осмеивалось крещение Руси, разбойники противопоставлялись былинным богатырям, на которых автор не жалел черной краски.  Сталин, присутствовавший на генеральной репетиции,  возмутился постановкой. ЦК ВКП(б) выпустило постановление, которое резко осуждало оперу за клевету на прошлое России. В 1938 году Демьян Бедный были исключен из партии и из Союза писателей.
В книге Г.К.Марьямова «Кремлёвский цензор» приводятся слова Сталина: «Демьян Бедный представлял себе исторические перспективы неправильно. Когда мы передвигали памятник Минину и Пожарскому ближе к храму Василия Блаженного, Демьян Бедный протестовал и писал о том, что памятник надо вообще выбросить и надо забыть о Минине и Пожарском. В ответ на это письмо я назвал его «Иваном, не помнящим своего родства». Историю мы выбрасывать не можем». Кстати, о храме Василия Блаженного. Когда на заседании Политбюро решался вопрос о реконструкции Москвы, вошел Сталин, и Каганович, руководивший тогда Московским горкомом партии,  демонстрируя, как будет удобно танкам на парадах, если убрать с Красной площади храм Василия Блаженного, снял его с макета. Но раздался неторопливый голос вождя: «Лазарь, поставь на место». Храм не тронули.
В сущности, генеральный секретарь ЦК ВКП(б) призвал большевиков вспомнить свое родство с Россией, предупреждал, что поношению космополитами-интернационалистами всего русского необходимо положить конец, они должны научится уважать историю страны, которую привыкли вслед за Лениным называть «тюрьмой народов» (штамп восходящий к книге маркиза де Кюстина «Россия»).
В 1932 году начался разгром вульгарно-марксистской школы Покровского, по выражению академика Грекова «грозившией ликвидацией исторической науки в нашей стране», ее антипатриотизм и национальный нигилизм были признаны вредными. 15 мая 1934 года Совет Народных Комиссаров СССР и Центральный Комитет ВКП (б) принимают постановление «О преподавании гражданской истории в школах СССР». Совнарком и ЦК  организовали комиссию для переделки школьных учебников. Обратим внимание, какие в них были отмечены недостатки: «идеализация дохристианского язычества», «игнорирование прогрессивной роли монастырей», “взгляд на переход Украины и Грузии под власть России как на абсолютное зло», преувеличение организованности и сознательности крестьянских волнений до XX столетия”, «идеализация стрелецкого мятежа”, “недооценка победы Александра Невского на Чудском озере» и т. д.  Авторам исторических учебников предписывалось преподавать гражданскую историю в живой занимательной форме с изложением важнейших событий и фактов в их хронологической последовательности, с характеристикой исторических деятелей. Так в советские школы история вернулась как предмет, воспитывавший у юного поколения любовь к отечеству, к исторической России.
«В повседневный обиход гуманитариев, — пишет кандидат исторических наук Елена Дмитриевна Гордина, —  И.В. Сталин дозволил вернуть «ряд наиболее ценных по фактическому материалу немарксистских работ русских и западноевропейских историков». «Немедленно приступить к изданию Ключевского», – начертал Сталин в апреле 1937 г. на записке заведующего Отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) Б.М. Таля»
В том же 1937 году столетие памяти А.С.Пушкина было превращено во всенародное торжество. Сталин вернул страну к художественно-эстетической максиме, на которую раньше были ориентированы не только русский, но и все народы Российского государства, и которую олицетворял собой  великий поэт. «Пушкин, — писала «Правда» в те дни, — пришел и к узбекам, и к таджикам… ко всем народностям, приобщенным революцией к культуре великого русского народа».
Руководитель СССР соединил таким образом советскую культуру с культурой дореволюционной. Говоря современным языком, она подверглась вертикальной интеграции. На вершине вертикали находился Александр Пушкин, как бы вождь культуры русской и всех народов СССР, Лермонтов, Гоголь, Некрасов, Толстой, Чехов. Изучение в школе русской классики позволило создать на шестой части планеты единое культурно-этическое пространство, дать юным гражданам страны общие нравственные уроки. Татьяна Ларина, Маша Миронова, Максим Максимыч, Тарас Бульба и многие другие герои произведений, которые изучали подростки, росшие в атеистическом  государстве  – образы глубоко национальные, они выразители православного миропонимания. Нельзя не признать: советский патриотизм молодого поколения  благодаря школе подпитывали христианские источники.
Важным шагом духовного наполнения жизни общества стала поддержка Русской Православной Церкви, которая превратилась в официальную политику Советского правительства после знаменитой ночной встречи в Кремле Сталина и трех иерархов РПЦ в сентябре 1943 года.
Едва ли вождь СССР был  верующим (хотя на этот счет есть другие мнения и даже свидетельства), ни в коем случае нельзя идеализировать отношение советской власти к Церкви в 40-е  годы и начало 50-х, когда эти отношения были относительно благоприятными, но нельзя и не оценить тот факт, что Сталин стал, пожалуй, единственным деятелем нашей истории, который сумел в течение жизни одного поколения решить двуединую задачу: создать  могучую промышленную державу с духовным потенциалом, адекватным ее мощи.
Великая Отечественная война показала, во-первых, что жертвы и тяготы, которые наш народ понес в период индустриализации, не были напрасными; во-вторых, она продемонстрировала нравственное превосходство советского воина над противником, в армии которого кроме немцев были солдаты всей Европы от Мадрида до Варшавы.
Массовый героизм защитников социалистического отечества на фронте и в тылу – исторический феномен, нуждающийся в специальном исследовании. Выросшая в священнической семье Зоя Космодемьянская стала первой женщиной Героем Советского Союза. Александр Матросов, чье имя также стало символом жертвенного подвига во имя родины, воспитывался в детском доме, где не могли давать православное воспитание. Понять мученический подвиг христианина можно: он верит, что душа бессмертна, что отдать жизнь за други своя – значит сподобиться вечной жизни в царстве небесном. Но как объяснить, почему атеист идет на смерть ради жизни других?
Вспоминает Николай Степанович Мельников, профессор, доктор технических наук, один из  руководителей программы создания космического самолета «Буран». Он ребенком наблюдал героическое сражение, развернувшееся на поле около его родной деревни Буйничи. Бой вел с фашистами, рвавшимися к Могилеву, 388 стрелковый полк во главе с полковником С.Ф. Кутеповым (прототип комбрига Серпилина в романе Константина Симонова «Живые и мертвые»): «В моём сознании не укладывалось, как атеистически воспитанные молодые воины с зажигательной бутылкой лезут под танк, делая всё возможное и невозможное, чтобы танки не прошли, при этом зная, что жить им осталось не более 5 секунд… Из атеизма следует, что для человека нет ничего дороже собственной жизни. Тогда как понять этих воинов-героев, их массовый героизм? Этот вопрос для меня был одним из главных, и я искал ответ на него большую часть своей сознательной жизни». Николай Степанович пришел к выводу: в экстремальных ситуациях героем руководит бессмертная душа. Она управляет «мыслями, чувствами и поведением человека, избавляя его от иллюзии отдельного существования».  Как верующему христианину мне трудно не согласиться с выводами профессора. Только добавлю, что иллюзию отдельного существования помогало преодолеть также чувство коллективизма, которое было важнейшим элементом воспитания советского молодого поколения, чтение произведений классиков, заложившее в сердцах учеников основы христианской нравственности, а также уроки истории, учившие любить свою родину и свой народ.
Можно по разному относится к сталинскому периоду советского прошлого, но несомненно, что при Сталине наше отечество выпавшую на его долю героическую миссию спасения человечества от нацизма пронесло с честью. Оно оказалась на уровне той задачи,  какая России отведена ее историей — удерживать империи зла.
Историческая миссия России
Останавливать глобального агрессора – судьба России: Отечественная война 1812 года, преградила путь рвавшейся к мировому господству наполеоновской Франции. Петр I, разбив непобедимого Карла XII, погасил всеевропейские амбиции Швеции. Экскурс в отечественную историю дает целый ряд примеров того, как на полях России теряли силы захватчики, стремившиеся к глобальной гегемонии. Геополитическую роль Российского государства как «удерживающего» красноречиво иллюстрируют знаменитые слова  Александра Безбородько, главы коллегии иностранных дел при Екатерине II: «Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выстрелить не смела!» Следует заметить, что участие Российской империи в первой мировой войне явилось определенным отступлением от ее геостратегического и нравственного  принципа препятствовать агрессору и защищать справедливость. Российской дипломатии скорее следовало бы настаивать на том, чтобы Сербия  выполнила условия австрийского ультиматума, касающиеся расследования провокационного убийства эрцгерцога Фердинанда. События в этом случае могли бы принять другой оборот. Англия и Франция, на стороне которых выступила Царская Россия, были такими же хищниками, как и Германия и Австрия. Не зря народ назвал эту войну «империалистической». Он не понимал ее смысл: «Морю не поделили», — рассуждают казаки  в «Тихом Доне» о причинах войны. Отход от своей исторической миссии, игра по чужим правилам разрушила российскую империю, привела страну к братоубийственной гражданской войне.
Социалистический строй вернул России роль удерживающего не только на внешнеполитическом уровне. Новой исторической реальностью стало то, что империалистические государства в своей внутренней политике вынуждены были учитывать симпатии народных масс к Советскому Союзу, умерять хищнические инстинкты капиталистов, идти на определенные уступки трудящимся.
Образование социалистического содружества государств во главе с СССР многократно усилило возможности Советской России в сдерживании агрессивных сил, прежде всего США, добивавшихся мирового господства. Америка был вынуждена проводить политику балансирования на грани войны. Всякие попытки переступить эту грань, например, в Корее или на Ближнем Востоке при необходимости пресекались силой. Угнетенные народы Азии, Африки и Латинской Америки увидели в Советском Союзе союзника в борьбе за независимость. Рухнули колониальные империи. Образовалось мощное движение неприсоединившихся государств, дружественное нашей стране, авторитет которой был огромен.
В речи на XIX съезде, явившейся по существу политическим завещанием вождя, Сталин призывал представителей братских социалистических стран противопоставить глобальному  империалистическому интернационалу содружество национально мыслящих коммунистов и демократов:
«Знамя буржуазно-демократических свобод выброшено за борт. Я думаю, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий… Больше некому его поднять. Раньше буржуазия считалась главой нации, теперь не осталось и следа от национального принципа. Буржуазия продает права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и рабочих партий и понести его вперед, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите быть руководящей силой нации».
Репетиция горбачевской перестройки
Однако в самом СССР после смерти вождя был запущен процесс отказа от наследия Сталина, его политики последовательного дрейфа от идеологии пролетарского интернационализма в сторону традиционных базовых ценностей.
ХХ съезд КПСС подверг сталинское наследие жесткой ревизии. Осуждение репрессий, реабилитация осужденных и массовое освобождение заключенных из лагерей  сопровождалось ослаблением вооруженных сил, издержками в кадровой политике, в результате чего с политического поля ушел ряд выдающихся военных, политических и хозяйственных деятелей. Монолит социалистического лагеря раскололся: борьба с культом личности  в СССР не была принята руководством КНР — советско-китайский союз распался. Восстановление «ленинских норм» партийной жизни гальванизировало космополитическую идеологию 20-х годов. Троцкизм, не до конца изжитый лично Хрущевым, привел к тому, что ряд ответственных постов получили люди, чуждые национальным корням. С «оттепелью» подняли головы либералы. С их молчаливого одобрения начались новые гонения на церковь.
С Хрущева начались бессмысленно реформирование, которое вполне можно считать репетицией горбачевской перестройки. У крестьян, только облегченно вздохнувших после военного разорения, урезали приусадебные участки, заставили платить налоги за фруктовые деревья. Партийное руководство во всех регионах, вплоть до Таймыра, требовало от колхозов, совхозов и других хозяйств внедрять кукурузу. Были ликвидированы государственные машинно-тракторные станции – самая эффективная форма дотации сельского хозяйства. Колхозы обязали покупать сельскохозяйственную технику, содержать ее и обслуживать. При этом не были обеспечены элементарные условия ее хранения: тракторы и комбайны зачастую стояли под открытым небом и ржавели. Промышленность заставляли резко увеличить производство сельскохозяйственной техники, нередко за счет снижения качества. В результате себестоимость сельскохозяйственной продукции стала расти. Государство уже не могло мечтать о снижении цен на продовольствие – они неуклонно стремились вверх.
Бездумные эксперименты вели к распылению средств и трудовых ресурсов. Рост экономики замедлился. Падал авторитет власти, что не могло не отразиться на духовном состоянии общества.  Но государство было еще сильным. Успехи в создании ракетно-ядерного щита, в освоении космоса, ядерной энергетике,  строительство атомных ледоколов, освоение нефтегазовых месторождений, вовлечение в хозяйственных оборот крупнейших в мире железорудных запасов Курской магнитной аномалии – все это были зримые, впечатляющие  успехи. Стороннему взгляду могло показаться, что СССР непобедим и ему не угрожают никакие кризисы.
Кризис советской элиты
Но и извне и изнутри шла подготовка к разрушению советского общественно-политического строя. Правительство по существу отказалось от сталинского принципа самодостаточности экономики, обеспечения независимости социалистического хозяйства от капиталистического окружения. Вместо того чтобы насыщать внутренний рынок своей продукцией, развивать в стране производство качественных товаров широкого потребления, власть начала сажать экономику страны на нефтегазовую иглу. Более чем троекратная разница между себестоимостью советской нефти и ее ценой на мировом рынке давала возможность покупать, в первую очередь, бытовую технику, одежду, удовлетворяющую запросам населения. Но когда страны ОПЕК по договоренности с США резко увеличили добычу «черного золота» — его цена на мировом рынке упала и практически сравнялась с себестоимостью. Поддерживать уровень потребления, к которому народ приучили за годы так называемого «застоя» оказалось невозможно.
В массы всячески внедрялась потребительская психология. Обывателю Запад рисовался потребительским раем. Ему внушалась мысль, что истоки этого рая коренятся в капиталистическом способе производства. Низкопоклонство перед иностранным, с которым боролись в период борьбы с космополитизмом, снова стало внедряться в массовое сознание.
Одним из легких способов достичь личного уровня потребления, приближенного к западному, стала карьера, путь к которой обычно лежал через комсомол, а затем – через членство в партии.   «Чистая» анкета– «не был, не состоял, не привлекался, не имею» служила для кандидата в члены КПСС признаком благонадежности и была заменой принципиальности: принципиальных  не любили и нередко побаивались. Такая практика пополнения рядов «передового отряда трудящихся» не могла не породить у кандидатов цинизм, равнодушие к социалистическим идеалам и служению народным интересам, хуже того – способствовала формированию хищнической психологии. Большинство нынешних олигархов занимали в свое время видные комсомольские и партийные должности.
В годы «холодной войны» в нашей стране западной агентурой неуклонно и последовательно готовилась пятая колонна, работавшая на разрушение социалистического строя. В нее без особого труда рекрутировали перерожденцев из советской партийной и комсомольской элиты.
Николай Иванович Рыжков однажды справедливо заметил, что СССР не было никакого другого кризиса, кроме кадрового. Действительно, если во времена Сталина во главе министерств стояли профессионалы высокого класса, причем обычной была ротация кадров: проработал 5-6 лет министром – иди директором крупного завода; восстановил навыки управления конкретным производством, причем технически более прогрессивным, чем то, на каком ты работал раньше – возвращайся в министры. Но уже во времена Брежнева, а тем более Горбачева среди руководителей министерств и ведомств профессионалы стали редкостью, поэтому правящая элита не была  подготовленной, чтобы достойно отвечать на  вызовы времени.
Пример с программой так называемых «звездных войн» демонстрирует это достаточно убедительно.  Из-за рубежа была вброшена информация о  том, что США якобы создают систему  ведения войн с околоземной орбиты, и с этой целью строят космические платформы с лазерными пушками.  Рейган блейфовал: осуществить программу СОИ Соединенные Штаты были не в состоянии. Но в Министерстве обороны, которое подверглось разгрому после провокационного полета над нашей  страной Матиаса Руста в 1987 году, не оказалось профессионалов, которые могли разоблачить американский блеф.  А вброс дезинформации выглядел убедительно: давались «утечки» спецслужбами, в солидных научных изданиях размещались публикации по данной теме, специалистами анализировались технические разработки. «В нашей  стране стали искать ответ на вопрос: что СССР может противопоставить США? – рассказывает руководитель партии «Отчизна» Юрий Анатольевич Прокофьев. —  Стали наращивать вооружения всех видов: увеличили не только количество ракет, но и обычную военную технику производили во все больших масштабах – готовились к  войне с Америкой. Это потребовало огромных расходов. Почти три четверти наших средств уходили в тяжелое машиностроение, ВПК и только одна четверть – в  производство товаров широкого потребления. В странах, обеспечивающих высокий уровень жизни своих граждан и поддерживающих оборонную мощь, это соотношение 50 на 50, а у  тех, кто находится под защитным зонтиком других государств,  соотношение обратное  тому, что мы  тогда имели: 75 процентов средств – на товары широкого потребления и 25 процентов – на оборону  и тяжелую промышленность».
Снижение жизненного уровня широких масс накладывался на кризис доверия народа к власти. При этом власть сама создавала и стимулировала этот кризис. Достаточно вспомнить, как она проигнорировала решение всенародного референдума, когда подавляюще большинство граждан страны высказалось за сохранение СССР.
Элита, во главе с перерожденцами и карьеристами,  искусственно создала кризис доверия к КПСС, которая была главной скрепой советского государства, и кризис доверия к социалистическому строю, гарантом которого она была. Это позволило убедить общество в необходимости реформ, но не тех, в каких, действительно, нуждалась страна, а означавших коренную ломку социально-экономических отношений и возврат к капитализму в самой его примитивной, хищнической форме.
Для этого, прежде всего, было необходимо сначала ослабить, а затем разрушить  кооперационные связи между предприятиями и отраслями, которые превращали в страну в единый хозяйственный организм.   Закон о государственном предприятии, принятый в 1987 году и одобренный  Верховным Советом СССР выводил заводы из подчинения министерств и разрывал управленческую вертикаль в промышленности.  Вторая редакция закона, принятая в 1990 году, рвала горизонтальные связи: руководители предприятий получили право выхода на внешний рынок. Они быстренько забыли советского «ближнего» и полюбили заокеанского «дальнего». Вывозить нефть, уголь, металл, удобрения на экспорт оказалось много выгоднее, чем поставлять на внутренний рынок. Упадок машиностроения, наукоемких отраслей, сельского хозяйства, превращение нашей страны в энергетический и сырьевой придаток западных стран восходит к тому самому закону. А в конечном итоге страдаем мы с вами: Россия, самая большая и самая холодная страна в мире, снабжает весь мир углеводородами, при этом каждый договор на прокладку очередной экспортной трубы выдается за нашу крупную победу. Вспомним апостола Павла: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного».
Во внешней политике также произошел отказ от поддержки ближнего – ближнего по общей еще вчера идеологии, по военному и экономическому союзу, по классовому  товариществу, по братству в антиимпериалистической борьбе. Ближних тоже сменили на дальних: приоритетными стали отношения с сильными и богатыми странами Запада, прежде всего, США.
СССР еще существовал, но уже был распущен СЭВ и расторгнут Варшавский Договор. В особенно униженном положении оказалась армия. Безо всякой компенсации она оставляла в Германии и странах Восточной Европы военные городки, аэродромы, заводы по ремонту военной техники. На родине военных отправляли в палаточные городки, в зимнее время поставленные прямо на снег. Кадровые офицеры попадали под сокращение, становились челноками, рэкетирами.
СССР еще существовал, но Америка уже провела в Ираке операцию «Буря в пустыне», которая знаменовала начало однополярного мира и показала, что Россия отказалась от своей миссии удерживающего. Соединенным Штатам были развязаны руки — они стали  устанавливать новый мировой порядок, в основе которого право сильного.  Расправа с Югославией,  убийство Саддама Хуссейна, разгром Ливии, развязывание гражданской войны в Сирии…
Политика предательства стала нормой в национальной политике. После распада СССР 25 миллионов наших соотечественников были выброшены за границы своего государства и оказались беззащитными перед лицом русофобских национальных элит в  республиках, образовавшихся на обломках Союза. В самой России быстро набирали финансовую и политическую мощь национальные диаспоры. Пользуясь попустительством федерального правительства и силовых структур, они оттеснили титульную нацию на периферию, заняв ключевые позиции в торговле, банковском секторе, важнейших отраслях экономики. Если при социалистической системе власть была удерживающей не только в отношении внешних, но и внутренних хищников, то буржуазная реставрация привела к социальной несправедливости в самых худших традициях эпохи русского капитализма и феодализма.
В результате оказалась подорваны как материальная сила страны, так и духовное состояние общества. Вот несколько цифр, свидетельствующих о его нынешнем уровне.
По  данным Государственного научного центра социальной  судебной психиатрии им. Сербского с 1990 по 2010 г.г. 800 тысяч граждан РФ покончили с собой (кстати, с 1921 по 1954 гг. за различные преступления к смертной казни было приговорены 643 980 человек -«Правда»21.11.2008). Цифра жертв репрессий не имела значительного влияния на прирост населения СССР. В постсоветской России количество абортов в стране из года в год превышает число новорожденных (с 1936 по 1954 гг. аборты в Советском Союзе были запрещены). Россия вышла на первое место в мире по суициду среди подростков Ежегодное сокращение населения в РФ составляет около 700-800 человек.   Демографы предупреждают, что при условии сохранения нынешней тенденции к 2050 году население страны уменьшится до 100 миллионов человек. Число алкоголиков в стране, которое озвучил Геннадий Онищенко, превышает пять миллионов человек. Особенно удручают данные по сельской местности. Например, в тверских деревнях сегодня  около 40% жителей — люди больные хроническим алкоголизмом.  Катастрофически растет наркомания, практически не существовавшая в советское время. По данным ФСКН в России сегодня 8,5 миллионов наркоманов.
Сегодня общество структурировано по постмодернистской, то есть антихристианской модели. Идеала человека жертвующего, живущего по евангельскому принципу «давать блаженнее, чем брать», заменен идеалом человека-эгоиста, человека-потребителя. Мы живем в эпоху в предательства, не только беспрецедентного, но и не осуждаемого. Общество, которое не произнесло суд над Горбачевым, Ельциным, Черномырдиным, фактически легитимизировало измену на высшем государственном уровне. Идеал этого перевернутого общества не Христос, а Иуда. «Характерно, что в XX веке сам образ Иуды не только тщательно «отмывается», но даже преподносится в искусстве как положительный во всех отношениях, — замечает православный аналитик Виктор Фомин. — Общеизвестны утонченные интеллигентские размышления на эту тему: достаточно вспомнить «Три версии предательства Иуды» Борхеса. «Раб и льстец», как именуют Иуду церковные песнопения, очаровал весь мир своими сладкими словами и звенящими сребрениками. С таким идеалом мы встречаем третье тысячелетие».
Собственно, в этом нет ничего неожиданного. Вначале как христианское царство, затем как социалистическая сверхдержава Россия изменила своему историческому призванию  —  удерживать мировое зло  — и подпала под его мстительную беспощадную власть.
Загадочное свойство России
Есть ли выход из переживаемого Россией кризиса, самого глубокого в ее истории? Он гораздо глубже мирового финансового, экономического, политического, потому что имеет онтологический, бытийный характер. Если следовать греческому переводу, кризис – это суд, и выйти их кризиса – значит, суметь оправдаться. В случае кризиса, переживаемом Россией — оправдаться на суде истории. На Божьем суде.
Чтобы оправдаться, нужно, прежде всего, покончить со ставшей привычной практикой предательства. Слава Богу, в последнее время наша власть обнаружила  признаки избавления от иудиного греха. Защита от геноцида абхазов и народа  Южной Осетии, принципиальная позиция в сирийском кризисе, невыдача на расправу  Эдварда Сноудена, несмотря на сильнейшее давление, которое Соединенные Штаты оказывали на Владимира Путина,  — обнадеживающие тому свидетельства. Эти достаточно смелые акты, равно как и нежелание проводить гей-парады,  может быть пассивное, но все же выраженное сопротивление мировому содому, заметное отставание от «передового Запада» в деле разрушения традиционной семьи, привели к  тому, что авторитет России в последнее время снова начал расти.

*    *    *
Мир ждет от России исполнения ее исторического предначертания – удерживать мировое зло. «У России, — говорил Александр Сергеевич Панарин, —  есть одно загадочное свойство: сплачивать слабых против сильных. Русское призвание в мире — унизить сильного за его наглость. Россия всегда была сильна, когда выступала в союзе со слабыми против сильных. Внутри страны велик был тот государь, кто стоял за простой люд против боярства. На международной арене Россия была мировой державой, когда выступала в союзе с угнетенными народами против завоевателей и колонизаторов (А.С.Панарин. «Слабые против сильных» — «Трибуна» 3.03.2005).
Либеральные революции звали на путь социального прогресса, но,  следуя по этому пути, мы в конце концов очутились перед шлагбаумом. Дальше дороги нет – путь оказался ложным. Он оторвался от реальности, потерял связь с правдой и справедливостью.  «Порвалась дней связующая нить». Если мы не соединим концы, не свяжем настоящее и прошедшее, у нас – не только у России, но и всех людей – нет будущего. Не пришло ли время оздоровительной реакции на болезненные и уже смертельно опасные  либеральные блуждания — время консервативной революции?  Униженные и угнетенные разных народов, отстаивающие свое право верить в Бога и бороться за социальную   справедливость, не желающие ломать  традиционную семью и отвергающие содомию, видящие себя ответственными сынами своего отечества, а не частицами глобального мирового хаоса – вот те, в ком зреют семена консервативного протеста.
Россия в экономическом плане всегда шла несколько сзади, догоняя наиболее развитые в техническом отношении страны.  Это дало повод упрекать ее в отсталости и консервативности. Европа нас не любила и видела Российскую империю в роли мирового жандарма. Даже, если признать справедливость этого упрека, не стоит забывать, что во время существования Священного Союза, главную роль в котором играла Россия, Европа, истерзанная наполеоновскими войнами, получила необходимую передышку. Подавление Венгерского восстания 1848-1849 гг., когда Россия пришла на помощь Габсбургам,  вызвало за границей бурю негодования и приступ русофобии, который подготовил европейскую общественность к Восточной компании или Крымской войне, в сущности,  явившейся репетицией первой мировой. Но сегодня другое время.
«Европа нуждается в России. Рано или поздно, скорее рано, чем поздно, нам понадобится стратегический союз с Москвой».  Эти слова произнес не кто иной, как премьер министр Венгрии Виктор Орбан. Харизматический венгерский лидер возглавляет европейское сопротивление  западным архитекторам «нового мирового порядка». «В последние месяцы, — пишет старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук  Петр Искендеров, — общий вектор политики кабинета Виктора Орбана обозначился совершенно ясно: в защиту национальных государственно-политических и финансовых интересов, против диктата Запада» (Фонд стратегической культуры 31.07.1913).
Свободолюбие – черта венгерской нации, веками боровшуюся за независимость (характерно, что в этой стране практически нет старинных замков: все они были взорваны австрийцами в наказание за частые восстания мадьяров). Неудивительно, что в борьбе против новых завоевателей венгры поворачивают головы в сторону Москвы. Меняется отношение  к России и у французов, чье правительство, выполняя волю чиновников Евросоюза, игнорирует волю народа и разгоняет массовые демонстрации протестующих против легализации однополых браков.  Марин Ле Пен, лидер французского Национального фронта, заявила:  «Россия является частью нашей цивилизации. У нас общие корни, долгая история великолепной дружбы. Мы должны повернуться лицом к России».
Воспользуется ли Россия своим потенциалом, чтобы объединить здоровые силы в разных странах и возглавить антилиберальное движение, которое условно можно назвать консервативной революцией? Трудно ожидать, что она сумеет это сделать, возглавляемая нынешней элитой, при которой материальная мощь России и духовные силы ее народа оказались одинаково подорванными. «Не получается ли так, что ваша страна вышла из извращенного социализма, чтобы войти в развращенный капитализм?», — задает вопрос известный антиглобалист лауреат Нобелевской премии по литературе португальский писатель  Жозе Сарамаго.
Очевидно, только новая политическая сила, ориентированная на неизвращенный социализм, не отягощенная грузом прошлого, не скованная догмами классовой диктатуры, открытая для всех слоев общества,  для диалога с  Православной Церковью и всеми основными конфессиями нашей страны, способна начать духовное и материальное возрождение России — страны, которая станет оплотом социальной справедливости, вернет свою историческую роль удерживающего, и явится опорой для сотен и сотен миллионов людей во всем мире, противящихся мировому злу.

Рейтинг 4.50 из 5
Все поля обязательны для заполнения

Оставить комментарий


Оставить комментарий Очистить