Автор: prok   24.10.2007   Рейтинг: 3,0  

Три раза в год Президент России Владимир Владимирович Путин общается с широкими массами народа, и три раза в год можно узнать не только его точку зрения по отдельным вопросам, но и составить какое-то представление о направлении развития России в целом, общем подходе главы государства к социально-экономическим проблемам, к целям и задачам внешней политики. Эти три выступления – ежегодное Послание Президента Федеральному Собранию, традиционная большая пресс-конференция, ежегодно организуемая для российских и зарубежных журналистов, и «Прямая линия» в радио- и телеэфире.

Очередная «Прямая линия с Президентом России» состоялась 18 октября. К ней было проявлено особое внимание, с ней связывались особые ожидания, поскольку это – последний разговор такого рода перед уходом Путина с поста Президента. Однако ожидания наблюдателей, рассчитывавших, что «Прямая линия» подведет некую черту, итог, не оправдались. Была такая же беседа, как и предшествующие шесть бесед. Тональность состоявшегося разговора никак не соответствовала тому, что в этой ситуации можно было бы ожидать от Путина – человека, который уходит и вроде бы должен дать преемнику наказ, подвести хотя бы предварительные итоги своего президентства. Ничего этого не было – ни во вступительном слове (хотя было сказано, что это последняя такая беседа Путина в должности Президента Российской Федерации), ни ответах на вопросы. Содержание, характер ответов Президента на вопросы — все свидетельствовало о том, что человек, уходя, остается. 18 октября Путин выступал перед страной как человек, который твердо уверен, что та политическая линия, та экономическая политика, которую он проводит, будет осуществляться и после того, как он перестанет быть Президентом России.

Что это было? Своего рода политическая психотерапия, прием, используемый для того, чтобы обеспечить плавную смену власти в России, чтобы спокойно до мая 2008 года исполнять обязанности президента? Или нечто другое? Путин ведь всегда удивлял неожиданностью очень многих своих решений и прежде всего – кадровых. Это, повторяю, была беседа человека, который не собирается уходить. Не случайно специалисты подсчитали, что наиболее часто употребляемым Путиным в этом его выступлении словом было слово «обещаю» — то, чего раньше в таких беседах не было.

Некоторые политологи считают, что Путин станет кем-то наподобие российского Дэн Сяопина, имея в виду патриархальную модель, при которой фактическим руководителем страны, гарантом ее развития в рамках преемственности курса был человек, не занимавший главных официальных постов в государстве. Сказал же сам Путин, что он, уйдя с поста Президента, «сможет оказывать влияние на жизнь страны и гарантировать ее развитие». Однако, на мой взгляд, сравнения с другими странами здесь не работают. Я думаю, что Путин, жесткий прагматик, прекрасно понимает: Россия – не Китай, где на вершине пирамиды власти может быть «наставник», которому достаточно его непререкаемого авторитета, и не Иран, где может появиться аятолла Хомейни, и не Индия, где возникает фигура махатмы — отца нации. В России, особенно после Петра Первого, только сочетание нравственного авторитета и прочной властной позиции обеспечивало руководящую роль человека, стоящего во главе государства. Я думаю, Путин это прекрасно понимает, и, видимо, у него есть вариант, уходя, остаться руководителем страны. Это первое, что хотелось бы подчеркнуть.

Второе, что необходимо отметить, связано с характером вопросов, задававшихся Президенту, с соотношением различных тематик — социальной, внешнеполитической и относящейся к Путину лично. Вопросы социального и социально-экономического плана абсолютно преобладали. Я думаю, их было более 90 процентов. 2 или 3 вопроса относились лично к Путину, – сколько вы спите, как вы осваиваете иностранные языки и что-то еще вроде этого. Некоторые считают, что такое падение интереса к личности Путина вызвано тем, что это уходящий Президент. Я думаю, это не так. Причина в том, что у российского общества, граждан России уже сложилось мнение о личности Путина, и исследовать ее дальше просто нет необходимости. Следующее — сравнительно небольшое количество внешнеполитических вопросов. Это тоже, как я считаю, объясняется не тем, что у народа пропал интерес к внешней политике. Отнюдь. Скорее всего, значительная часть населения удовлетворена той внешней политикой, которая сейчас проводится под руководством Президента и лично им. Т
ой политикой, в которой сделан упор на суверенитет России, ее геополитическое значение, ее роль в мире. И это все подкрепляется реальными действиями. Если проанализировать ответы Путина на вопросы, связанные с внешней политикой, — касалось ли это заявления Олбрайт или Ирана, или каких-то других вопросов (особенно во время его беседы с военнослужащими на космодроме Плесецк) – ответы Президента содержали одну важную мысль: мы укрепляем армию, перевооружаем армию, улучшаем социальное положение военнослужащих, а тем самым мы создаем новые внешнеполитические возможности, — с тем, чтобы можно было проводить независимую, суверенную внешнюю политику.

И основное – это вопросы по социально-экономической тематике. Путин предварил свои ответы рассказом о тех позитивных изменениях, которые произошли у нас в стране за это время. Да, действительно – такие позитивные изменения были. Тем не менее, надо совершенно четко сказать, что эти изменения недостаточны, они не соответствуют тем возможностям, которые в настоящее время у России есть. И ответы Путина, и его вступительное слово не были в этом плане самокритичны. Скажем так, был на них какой-то розовый флер.

Президент говорил о том, что реальная заработная плата выросла на 14 процентов, а реальный рост пенсий (с учетом 300 рублей, которые будут добавлены в декабре) составит 21 процент. Давайте рассмотрим, что за этим стоит. Как сказал Президент, все это – уже с учетом инфляции. Однако инфляция у нас рассчитывается в целом – в добывающих отраслях промышленности, в перерабатывающих отраслях, в строительстве и т.д. А люди ведь это не потребляют. Если взять не инфляцию «в целом», а инфляцию потребительской корзины, которая и так у нас нищенская, то уровень инфляция окажется не 10 процентов и не 8,5, как обещали, а, по крайней мере, 20-25 процентов. Если, я еще раз говорю, рассматривать потребительскую корзину, куда входят не только продукты питания, но и одежда, расходы на жилищно-коммунальные услуги, транспорт, здравоохранение, образование и т.д. Увы, нет такой статистики. А та статистика, о которой говорил Путин, основывается на суммарных арифметических выкладках. Так что эти 14 процентов роста заработной платы уже неоднократно съедены инфляцией потребительской корзины.

А если говорить о пенсионерах, то с учетом роста цен за 3 месяца, после которого они не получили пока никакой надбавки, их просто превратили в нищих. Поэтому я и смею говорить о выступлении Путина как несколько «розовом», недостаточно самокритичном.

И еще. У меня застрял в памяти вопрос Ольги Шкуриной из села Подколодновка, у которой 8 человек детей Она получает по 100 рублей на каждого ребенка в месяц, муж у нее сельхозработник, это – сезонная работа, и она задала простой вопрос: а как жить? И Президент не смог на этот вопрос ответить. Он говорил о материнском капитале, который к случаю с восемью детьми отношения не имеет, он говорил о том, что Ольга, как и другие многодетные матери, может уйти на пенсию в 50, а не в 55 лет (а на что жить?), он говорил о том, сколько сейчас будут платить за первого, за второго ребенка, но как сейчас жить с восемью детьми, если у мужа, единственного кормильца, сезонная работа, – этого Президент не сказал. И это связано с другим вопросом, который был ему задан в Сочи учащимся сочинской гимназии Романом. Молодой человек спросил Президента: какая из проблем государственной важности, которые требовали решения, была для Вас самой сложной? Путин ответил правильно и честно: борьба с бедностью. Но как нужно бороться с бедностью и что государство для этого сделало, он не сказал. Не смог. И понятно почему. Путин говорил о необходимости сокращения разрыва между богатыми и бедными. Однако, если в 2000 году у нас было 7 долларовых миллиардеров, то сейчас их — уже более 50-ти. И разрыв между самыми богатыми и самыми бедными гражданами России не сокращается, а увеличивается. Путин говорил, что проблему решит создание среднего класса на базе малого и среднего бизнеса, но какое это имеет отношение к Ольге Шкуриной, у которой муж как был, так и останется сельхозработником, каких у нас в стране миллионы? И вообще, что сделало государство для того, чтобы поддержать малый или средний бизнес? Когда встречаешься с представителями этой категории предпринимателей, ничего кроме обиды на государство в их рассказах не чувствуешь (и это подтверждает недавний пикет представительниц малого бизнеса у стен московской мэрии). Путин не говорил о том, что для того, чтобы побороть бедность,

Рейтинг 3.00 из 5
Рубрика: Политика
Все поля обязательны для заполнения

Оставить комментарий


Оставить комментарий Очистить