То, что вистующие из евроатлантической коалиции хотят посадить Россию на мизере кризиса, несмотря на дружелюбную риторику, ни от кого не скроешь. За короткий период президентства Барака Обамы все наиболее авторитетные американские стратегические центры выпустили аналитические отчеты, где красной нитью проходит одна и та же нехитрая идея – стреножить Россию путами интеграции, а уж потом…. Страну, словно к преферансному столу, все сильнее подталкивают к жуирам из команды «глобального управления».
В 50-страничном докладе «Евразийская энергетическая безопасность»1, подготовленном влиятельнейшим американским Советом по международным отношениям (CFR), уже на первых страницах можно найти намёк на то, как лучше «раздеть» Россию. Во вступительном слове президент CFR Ричард Хаас убеждает европейских партнёров, не откладывая в долгий ящик, приступить к согласованной энергетической политике, чтобы уменьшить европейскую зависимость от российского газа, тем более что продолжающийся финансовый кризис предоставляет для этого «уникальную возможность». «Доклад, – указывал Ричард Хаас, – предлагает двухуровневую стратегию интеграции и диверсификации. Он настоятельно рекомендует Европе незамедлительно приступить как к внутренней интеграции – развивая единый газовый рынок Евросоюза, так и к внешней – связывая российский энергетический сектор с Европой и ее более прозрачными механизмами регулирования. Доклад также рекомендует искать новые источники энергии – не от российских поставщиков и не из разряда природного топлива»2.
Во вступлении президента CFR есть также загадочная фраза о том, что «европейская зависимость от российской энергетики может стать реальным благом в будущем».
«Загадочная фраза» о будущем благе для Евросоюза его зависимости от российской энергетики проясняется в выводах и рекомендациях доклада. «Отправной пункт интеграции, – указывается в докладе, – это признание европейскими правительствами следующего:
1) энергетическая безопасность – это общая проблема, которая может быть адекватно разрешена только на уровне Европейского Союза (недавний газовый кризис усилил аргументы для общего действия),
2) в обозримом будущем взаимозависимость с Россией – это неизбежная реальность. В кооперации с европейскими правительствами Брюссель должен продвигать панъевропейские регулирующие механизмы и интегрированную сеть взаимозавязанных газопроводов. Европе необходимо также при интеграции России на европейский энергетический рынок сфокусироваться на установлении твёрдых и имеющих силу закона правил, регламентирующих участие России на этом рынке»3.
Переводя с русского на русский, для планировщиков внешней политики США речь идёт о том, чтобы проблему присутствия России на европейском энергетическом рынке в качестве сильного рыночного игрока с собственной бизнес-стратегией подменить внерыночными правилами, разработанными слабым энергетическим игроком – «атлантической» Европой. Для России это становится игрой в поддавки, а новые правила не только приобретают силу панъевропейского, а потом и глобального закона, но и грозят применением «законной» военной силы против России, если страна поймёт, во что ее впутали, и попытается сопротивляться.
В докладе CFR подчёркивается, что европейским правительствам, особенно Германии, Франции, Италии, необходимо покончить с односторонним взаимовыгодным партнёрством с Россией, позволяющим ей проводить политику «разделяй и властвуй», используя при этом «газовый рычаг» для проведения независимой международной политики. Во имя будущих и более весомых дивидендов евроатлантистов предлагается сделать энергетическую зависимость Европы от России российским «стратегическим обязательством». Для этого рекомендуется запутанная схема панъевропейского регулирования, замешанная на методах кнута и пряника, но в перспективе оставляющая лишь кнут. Главное в схеме то, что вопрос собственности и распоряжения природными ресурсами суверенных стран убирается из национальной сферы и выносится на наднациональный, глобальный уровень.
Российские аналитики начисто выпускают из виду, что вопрос «законного отъёма» собственности у энергетически богатых стран последние полтора десятилетия стоит в глобалистской повестке дня как самый приоритетный. Именно в этом духе идёт концептуальное переосмысл