«Власть. Болезненная, ностальгическая ее жажда…  до затмения разума и потери пульса».

Яков Рябов, 1-й секретарь Свердловского обкома КПСС, об основной черте характера Ельцина.

«Борис Ельцин… выжег алкоголем генерирующую часть своего интеллекта еще в молодости и сейчас живет в основном инстинктами»

Дмитрий Дивеевский. «Дровосек».

«Этот человек и Горбачев сделали с Россией то,  что не могли сделать ни Чингисхан, ни Наполеон, ни Гитлер  вместе взятые: расчленить и уничтожить великое государство, которое было создано до них тысячелетиями, усердием, верой, кровью и молитвами наших предков.

Николай Бурляев. Интервью 2001 года.

Можно, в целом, согласиться с Виталием Третьяковым, когда в своей книге «Свердловский выскочка. Политическая жизнь и смерь Бориса Ельцина» он говорит, что «Ельцин свердловский, Ельцин московский до власти и Ельцин московский с момента захвата власти – три разные ипостаси одного и того же характера, одной и той же судьбы». Нас интересует здесь, прежде всего, Ельцин московский.

Мы взяли к статье три приведенных выше эпиграфа, потому что вместе они очень полно описывают и личность Б.Н. Ельцина, и то разрушительное дело, которое стало – неожиданно для него самого – главным делом его жизни.

Виталий Третьяков пишет, что Ельцин банален. Это действительно так. Но тем более небанален вопрос: как этот персонаж, практически полностью исчерпываемый двумя патологически острыми влечениями его примитивно-варварской натуры – влечением к власти и влечением к алкоголю, – мог сыграть в истории столь масштабную роль, которая под стать разве что шекспировскому злодею?

Ответ на этот вопрос представляется достаточно очевидным: Ельцин был вознесен к своей роли силами, заведомо более крупными, бесконечно более могучими, чем сам «свердловский выскочка». Будь иначе, он, безусловно, канул бы в небытие вместе со многими другими представителями старой номенклатуры КПСС. Силы, поднявшие Ельцина на щит, мы объединили в предыдущей статье общим понятием «ельцинизм». Ельцин – продукт ельцинизма, а никак не наоборот. Разумеется, такая оценка природы «феномена Ельцина» требует пояснений.

* * *

А. Хинштейн в книге «Ельцин. Кремль. Истории болезни» неоднократно подходит к теме сходства, сродства, некой «странной» близости Ельцина и Горбачева при их несомненной личной неприязни друг к другу: «Два эти человека никогда не являлись антиподами. У них было чересчур много общего… Они с самого начала шли параллельными курсами…».

В числе признаков «параллелизма» карьеры Горбачева и Ельцина есть еще и такие: обоих заприметил и выдвинул «наверх» Ю.В. Андропов (по его поручению к Ельцину в Свердловск ездил Лигачев, с восторгом отозвавшийся потом в Москве о свердловском «первом»); обоих «открыла» Западу М. Тэтчер. И оба – в своеобразном тандеме, на пару – сыграли заглавную роль в драме «Развал сверхдержавы».

«На своем уровне, в Москве, – замечает В. Третьяков, – Ельцин делал то, что Горбачев – на уровне всесоюзном». Третьяков относит это к периоду до октября 1987 года, когда первые секретари соответственно ЦК КПСС и МГК КПСС предприняли массовую «зачистку» кадров один по стране, другой в столице. Однако, точно та же схема действий Горбачева – Ельцина, расшатывавших государственное здание Союза ССР, характерна и для активности этой пары в период октября 1987-го – декабря 1991 годов, когда они находились уже, так сказать, в позе единоборствующих.

Горбачев делал все возможное, чтобы выдвинуть Ельцина, удержать его на столичной, а затем всесоюзной политической арене, незаметно подогревал к нему интерес в международных кругах. Одной рукой лидер перестройки санкционировал предание Ельцина остракизму, его публичную порку, лишение высоких партийных постов, другой рукой шаг за шагом укреплял позиции того, кому предстояло нанести последний удар советскому строю.

«Советский Союз на всех парах летел в пропасть», комментирует А. Хинштейн, а «два амбициозных президента – что бы ни говорили они потом – дружно подбрасывали в топку лопаты с углем» (замечание относится к участию обоих деятелей в августовском государственном перевороте 1991 года под кодовым названием «Путч», и поныне покрытом не столько тайной, сколько ложью его вдохновителей и исполнителей (*).

Внешн
ий антагонизм этих двух кочегаров, дружно ускорявших движение советского локомотива к катастрофе, выглядит скорее произведением политтехнологического искусства, нежели чем-то еще. А сами они, Ельцин и Горбачев, предстают подельниками, скованными одной цепью. Так было и в начальной, и в конечной точках государственного переворота, осуществленного в СССР в августе – декабре 1991 года, устранившего с карты мира евразийскую сверхдержаву и вручившего судьбу крупнейшего из ее обломков в руки беловежского человека.

…Надо сказать, среди всех черт Ельцина есть одна, совершенно поразительная: в нем полностью атрофирована такая необходимая психофизическая характеристика личности, как любовь к Родине. Если когда-то, – в детстве, в юности – это чувство и было ему знакомо, то, надо полагать, он его пропил.

* * *

Мы можем предложить ключ к психологической характеристике Ельцина. Один из нас хорошо знал Горбачева по совместной с ним работе в Политбюро ЦК КПСС в 1990-1991 годах, поэтому факт «параллелизма» действий двух членов высшего партийно-советского ареопага, приближавших конец СССР, позволяет утверждать, что к Ельцину всецело приложима следующая характеристика Горбачева (мы заимствуем ее из беллетристической книги Дмитрия Дивеевского «Дровосек»):

«Людям этого типа свойственна хорошая энергетика и высокое самомнение… От других жаждет признания и поклонения. В силу большого самомнения и амбициозности склонен считать себя самым умным и прозорливым… На самом деле эта чувственно ориентированная личность болезненно слаба в логическом анализе происходящего и в предвидении будущего… Он не умеет основательно размышлять, его аналитические способности лишь немного превышают уровень бытового мышления, и он переносит эту особенность на макрополитические процессы… Беспринципен, неоднократно предавал тех, кто ему доверял… Обладает харизмой уличного демагога. Способен влиять на неподготовленную аудиторию… Не имеет устойчивых убеждений. Мировоззрение путаное, беспомощное… Необразован в принципе…, является совершенно пустым плодом разложившейся советской партократии».

В этой характеристике снова проступает банальность личности бывшего первого президента России, который всегда, даже в пароксизме своей борьбы с «коммуно-фашизмом», оставался плотью от плоти номенклатуры КПСС.

Только Ельцин мог быть столь потрясающе не подготовлен к тому, чтобы занять высший государственный пост, на который его привели. Это про него, Ельцина, было когда-то сказано: «Он не смог… сформировать устойчивую систему взглядов и необходимых черт характера… Он не в состоянии самостоятельно и правильно выполнять свои функции. На него неизбежно будут оказывать влияние заинтересованные лица и группировки, вызывая постоянные зигзаги его курса. Если к нему подвести агента влияния, то появилась бы возможность на системной и плановой основе использовать этого политика…. поставить его под собственный интеллектуальный контроль, завести в область неприемлемых для лидера такого масштаба решений, а затем использовать его ошибки для прямого управления им в качестве марионетки».

* * *

В параллелизме судеб Ельцина и Горбачева есть пункт, в котором они демонстративно разошлись. Это момент, когда Борис Николаевич Ельцин за пять дней превратился из коммуниста в антикоммуниста. Это, конечно, не октябрьский пленум ЦК КПСС 1987 года, когда два главных ленинца устроили показательное столкновение, ставшее исходной точкой последующего стремительного взлета массовой популярности Ельцина. Этот момент – переплавка Ельцина-коммуниста в Ельцина-антикоммуниста – хорошо фиксируется и точно совпадает со временем поездки нашего героя в США в сентябре 1989 года.

В Америку Ельцин приехал уже в качестве человека-сенсации, каким он стал после своего выступления на XIX Всесоюзной партийной конференции (июль 1988 г.). Главный смысл этой сенсации В. Третьяков выделил весьма точно: «… живой оппозиционер в КПСС – единой и монолитной партии победившего социализма, в самом сердце второй ядерной сверхдержавы, которую побаивается и первая». Смотрины в Вашингтоне были основательными – с Ельциным побеседовали практически все ведущие представители американской администрации, в течение 12-ми минут с ним разговаривал президент США (не в Овальном кабинете Белого дома, а в кабинете своего помощника по национальной безопасности). На родину Ельцин вернулся другим. П
ревращение состоялось.

Потом последует продолжение. Запад высоко оценит «свердловского выскочку», сумевшего подпрыгнуть так высоко.

…В декабре 1991 года информацию о том, что Советский Союз благополучно упразднен, Ельцин раньше всех доложит президенту США – прямо из Беловежья.

…В октябре 1993 года, когда москвичей и всех, кто съедется из разных концов России на защиту осажденного парламента, будут убивать по приказу Ельцина в здании Верховного Совета, на стадионе «Красная Пресня», в дубовой роще за зданием технического телецентра в Останкине, официальный Запад поддержит это как защиту завоеваний демократии.

…В марте 1996 года, за три месяца до первого тура президентских выборов, в Москву, прямо в здание американского посольства на нужды избирательной компании Ельцина доставят дипломатическим багажом партию туго набитых мешков с банковскими упаковками долларов США в новых купюрах. «… Запад, – свидетельствует А. Коржаков, – активно давал деньги под выборы Ельцина. Миллиард долларов обещал Гельмут Коль. По полмиллиарда скинулись Ширак и Мейджор… Берлускони выделил миллиард долларов – без отдачи». И это были не просто разовые акции. К началу предвыборной гонки 1996 года «над Россией буквально пролился золотой дождь иностранных кредитов».

* * *

«Алкогольная» зависимость от собственного гипертрофированного инстинкта власти и алкогольная зависимость в прямом, медицинском смысле этого слова – вот те два наркотических яда, которые при взаимном усилении действия одного и другого произвели полное разрушение организма и личности Ельцина уже к президентским выборам лета 1996 года. У Ельцина начались необратимые дегенеративные изменения.

Ельцинистское лобби, окрепшее к тому времени на кредитно-залоговых аукционах и ощутившее головокружительный вкус участия в закулисном управлении страной, обеспечило переизбрание «своего» президента на второй срок. «Увидев переизбранного президента, страна оторопела. В верности отчизне клялся натуральный живой труп…».

К тому времени он перенес уже пять (по другим данным, с учетом свердловского периода, – семь!) инфарктов, которые тщательно скрывались от «электората». Ему, как пишет А. Хинштейн со ссылкой на врачей кремлевского медцентра, уже в течение ряда лет делали «уколы из органов неродившихся россиян», используя «абортивный материал». Дегенерация прогрессировала…

ХХ век в истории России заканчивался, как казалось, полным и окончательным торжеством ельцинизма без Ельцина. Так казалось тогда и лучшему сторожу государственного имущества Чубайсу, и израильскому гражданину Березовскому, который в должности заместителя секретаря (фактически – полновластного хозяина) Совета безопасности РФ превратил торговлю русскими рабами в источник регулярного финансировании чеченских бандформирований, и многим другим. В определенном смысле это была идеальная схема экспроприации высшей государственной власти. Уведенная за кулисы, власть могла теперь оставаться (на сцене) «конституционной», «представительной», «легитимной» – какой угодно. И такая схема «внешнего управления» выглядела значительно более изящной, чем те, которые впоследствии будут создаваться «цветными революциями» 2000-х годов.

Что касается деятельности ельциноидов – тех, кто заполнили собой вакуум, образовавшийся там, где предполагалось быть президенту Российской Федерации, – это уже отдельная, самостоятельная тема. Эта тема имеет не только историческое, но и сугубо актуальное, прикладное значение. Здесь мы ее не касаемся.

* * *

В заключение, в связи с тем, что 1 февраля 2007 году Борису Николаевичу Ельцину исполнилось 76 лет, хочется сказать следующее.

В 1999 году, готовя так и не состоявшийся импичмент президенту, Государственная Дума России сформулировала в его адрес 5 обвинений (организация заговора с целью захвата государственной власти при заключении Беловежских соглашений, повлекших расчленение страны; организация насильственного захвата власти в сентябре – октябре 1993 года; грубое превышение должностных полномочий при принятии решения о применении вооруженных сил в Чечне, повлекшее гибель сотен тысяч людей; государственная измена – обслуживание геополитических интересов США, нанесшее тяжкий ущерб национальной безопасности, подорвавшее российскую армию и военную промышленность; геноцид народов России, выразившийся в целенапр
авленной и корыстной политике резкого ухудшения условий жизни большинства граждан страны).

Только зачем так много? Достаточно одного.

Есть некая мистическая связь чисел, соединяющая иракского «кровавого диктатора» Саддама Хусейна и российского «гаранта конституции» Бориса Ельцина. Единственным доказанным обвинением, по которому бывшего президента Ирака приговорили к смертной казни через повешение, оказалось то, что в 1982 году по его приказу было совершено убийство 148 жителей шиитского города Эд-Дуджейл. Столько же – 146 человек (согласно официальным данным) – были убиты в 1993 году в Москве по приказу Бориса Ельцина в ходе организованного им насильственного государственного переворота.

В соответствии с правовыми актами, принятыми в 2000 году, уголовное преследование Б.Н. Ельцина в России в настоящее время невозможно, бывший президент обладает статусом неприкосновенности. Пусть так. Однако, ОБЩЕСТВЕННЫЙ ТРИБУНАЛ, который будет судить Б. Н. Ельцина за деяния, совершенные им на посту президента РСФСР/РФ, представляется не только возможным, но и необходимым. Время пришло, и сигналы о том, что время уже торопит, поступают как изнутри страны, так и извне. В предвыборном году глубина публичного размежевания со всей эпохой ельцинизма и ельциноидами нового призыва, став показателем здорового общественного самочувствия, решающим образом повлияет и на степень доверия народа к власти.

________________________
(*) «Путча как такового не было, – писал участник событий 19-21 августа 1991 года в Москве генерал А.И. Лебедь. – Была гениально спланированная и блестяще осуществленная, не имеющая аналогов провокация [выделено нами. – Ю.П., В.М.], где роли были расписаны на умных и дураков. И все они, умные и дураки, сознательно и бессознательно свои роли выполнили».