С начала 90-х Коммунистическая партия Российской Федерации каждую осень обещала возглавить решительное наступление трудящихся на власть в борьбе за свои права. Каждую осень это оканчивалось пшиком. С каждым годом в серьезность намерений капээрэфовских руководителей верило все меньше и меньше народу. Наконец, где-то после избрания Путина на второй срок даже обещания такого наступления перестали даваться, чтобы совсем уже не смешить людей. И все равно до сих пор еще находятся те, кто верит, что КПРФ под руководством Зюганова вдруг возьмет да преобразится.

Как бы кто скептически ни оценивал скромное обаяние Геннадия Зюганова, практика показывает, что высвободиться из-под воздействия его чар может быть очень нелегко. Геннадий Андреевич исключительно выгодно отличается от банды демонстративных кровопийц, оккупировавших правительство, Думу, госкорпорации, телевидение и прочие хлебные места. В нем нет ни постмодернистской растленности, ни блатного нахрапа, ни грубой чиновничьей спеси – т.е. всего того, что за последние двадцать лет стало фирменным стилем российской элиты. Его не встретишь в Куршевеле или на Сардинии, он не сует стриптизершам в трусы стодолларовые купюры и не ополаскивает бокалы дорогими винами. Зюганов с удовольствием питается в думской столовой, поет народные песни, отдыхает в кисловодском санатории и самим своим обликом навевает замордованному повседневностью обывателю воспоминания о безмятежных временах брежневского застоя.

При этом Зюганов сам и есть застой, только никакой не брежневский, а свой собственный, имени Зюганова. Испугавшись реальной ответственности за судьбы страны в 1996г., бессменный лидер КПРФ и его окружение повисли на ногах протестного движения стопудовыми гирями. Зюганову нужно было уже тогда признать свою неспособность в дальнейшем руководить партией и уйти в отставку, пересесть в кресло рядового депутата Госдумы. Вместо этого Зюганов создает Народно-патриотический союз России и начинает претендовать на руководство уже всем оппозиционным спектром страны.

Да и вообще, почему заседать в Думе должно именно руководство? Большевики в период третьеиюньской монархии, помнится, тоже имели фракцию в Госдуме, однако, ни Ленина, ни Сталина, ни Дзержинского там не было, и на совещания к Родзянко они не ходили. Из всей большевистской фракции по-настоящему запомнился только один Малиновский и то потому, что был провокатором. Вожди партии окунаться в думскую суету считали ниже своего достоинства, потому что считали, что вопрос о власти будет решаться совсем в других местах, и, как оказалось, были правы. Сегодняшняя фракция КПРФ в Думе, создается впечатление, вся сплошь состоит из провокаторов Малиновских, правда, провокаторов не вдохновенных, не самозабвенных, а как бы провокаторов через силу, вынужденных к провокаторской деятельности тяжелой судьбой и не имеющих силы сопротивляться ей, но от этого их грех перед Россией и перед русскими бедными не перестает быть грехом.

А ведь в свое время Геннадий Зюганов был общепризнанным трибуном, народным лидером, средоточием надежд множащегося класса российских обездоленных. На него молились пенсионеры и крестьяне, военные и ученые, русские и кавказцы. В Дагестане, тогда еще не знавшем ваххабизма, но уже попавшем под пяту распоясавшейся этнократии, простые люди внимали речам коммуниста №1 с замиранием сердца, видя в нем пробуждение от страшного сна, возвращение привычного устоявшегося порядка, когда за работу платят зарплату, когда государство гарантирует жилье, когда враг где-то далеко, а не поджидает тебя с пистолетом за дверью подъезда.

Победа Зюганова на выборах 1996 г. обещала быть триумфальной. Ее не могли отнять ни поющие агитаторы «Голосуй или проиграешь», ни вбросы бюллетеней в так называемых зонах сплошной фальсификации, т.е. в том же Дагестане, Ингушетии, Саратовской, Свердловской и прочих областях, ни приехавшие из Америки политтехнологи, ни старательно игравший роль простого русского мужика Лебедь. Свою победу Зюганов мог отдать только сам. Перед вторым туром было видно, что он ее и отдает. В самый критический момент, когда надо было кричать «Социализм или смерть!», Зюганов разглагольствовал о том, что пройдут выборы и по-прежнему будут цвести цветы, распускаться листья и петь птицы. Зюгановские агитаторы еще вступали там и тут в локальные стычки с милицией, но человеку сведущему было уже понятно, что стороны обо всем договорились и что революции и гражданской войны не будет.

Зюганов стал одновременно и бенефициаром, и жертвой возникшей в правящих российских кругах концепции «системной оппозиции». Приходилось слышать, что автором этой концепции является Чубайс, и изящество замысла косвенно это подтверждает. Это концепция появилась на свет после кровавых событий октября 1993 г., когда власть Ельцина повисла на волоске, и была призвана не допустить повторного развития событий по такому сценарию. Суть ее заключалась в том, что оппозицию необходимо вовлечь в мирное взаимодействие с властью, дать ей представительство в органах власти, в первую очередь в созданной новой конституцией Государственной Думе, которая была лишена реальных полномочий и в этом смысле для Ельцина совершенно безобидна.

В КПРФ эту концепцию переформулировали и назвали концепцией «врастания во власть». Зюганов и его окружение уже видели, как им покоряется один властный бастион за другим. По их расчетам выходило, что сначала они завоюют большинство в Думе, а потом выиграют и президентские выборы. В самом деле, к тому моменту люди стали уже разочаровываться в либеральных реформах и понимать, что их обманули. Реформаторы только что с большим трудом избежали худшего. На горизонте вырисовывались еще более грозные сценарии. В общем, решение лидеров коммунистов врастать во власть для самой власти было принято удивительно своевременно.

В думские кабинеты они вросли очень быстро, как будто всю жизнь в них сидели. Конечно, истинным властителям России все эти красивые атрибуты депутатской жизни показались бы уделом самых настоящих нищих, но для людей, которые еще совсем недавно даже сами себе казались безвозвратно выброшенными на обочину жизни, наступил самый настоящий праздник души и тела. Естественно, что в изменившихся условиях и вся российская действительность стала видеться этим людям несколько в ином свете. Нет, либералом из них, конечно, никто не стал, но очень многим депутатам-коммунистам стало казаться, что Дума – это и есть истинная арена борьбы за власть, что те словесные баталии, в которые они ежедневно вступают с коллегами из других фракций, это есть их тяжелый крест. Вроде бы как каждый должен радеть за народ и приносить пользу на своем месте. Ведь даже Ленин якобы говорил, что нельзя отказываться от легальных способов борьбы за власть. Разве можно упускать возможность совершить революцию мирным путем? В общем, Чубайс знал людей и знал, что им предлагать.

Если возвращаться непосредственно к президентским выборам 1996 г., то, конечно, трудно доподлинно судить о том, каковы были условия контракта Зюганова и Ельцина. Но последовавшие за президентскими выборами события дают возможность делать на этот счет определенные предположения. Осенью 1996 г. в России стартовали свободные выборы губернаторов, и на них выдвиженцы зюгановской КПРФ стали побеждать с завидной регулярностью. В общей сложности порядка тридцати регионов сформировали знаменитый красный пояс, в который Немцов даже призывал иностранцев ни за что не инвестировать. Конечно, самые привлекательные в смысле экономики трубы регионы Зюганову не отдали, но и с того, что ему досталось, можно было жить припеваючи. А так как самая большая фракция в Думе у него уже была и бюджет ежегодно принимался при самом деятельном участии ее депутатов, то что еще надо было для счастья такому скромному человеку, как Геннадий Андреевич? Очень достойная компенсация за отказ быть президентом России. А если учитывать, что при Ельцине у нас была реинкарнация феодальной раздробленности, то можно сказать, что в своем красном поясе Зюганов и был полноценным президентом, причем достойно представленным и на федеральном уровне. Поэтому хоть и потемки чужая душа, а все же я рискну предположить, что второй срок президентства Ельцина был в жизни Геннадия Зюганова самым счастливым периодом. Он, наверное, еще над Ельциным и посмеивался себе потихоньку, когда того шахтеры у Горбатого моста кляли и в отставку отправляли.

Так что можно констатировать, что в ельцинские годы Зюганов во главе Коммунистической партии являлся не менее важным столпом режима, чем Чубайс или Черномырдин. Своей неспешной рассудительностью, увесистостью своих разоблачительных фраз Геннадий Андреевич все эти годы культивировал в людях иллюзию о том, что еще чуть-чуть и он придет к власти легальным путем, и тогда все будет как при Сталине и Брежневе одновременно. Этим самым он сковывал протестную энергию недовольных происходящим граждан России и в самые трудные для Ельцина минуты обеспечивал ему спасительную передышку. Так было не только в 1996 г., но и в 1998 г., когда произошел дефолт, и в 1999 г., когда снимали Примакова. Ярость народа во всех этих случаях была такой, что даже легкая отмашка Зюганова могла стать спусковым крючком событий, которых ельцинский режим не пережил бы. Вместо этого Зюганов ограничивался обещанием неприятностей правящей верхушке на выборах. Нашел, чем пугать! Вот как раз с этими неприятностями они научились справляться превосходно.

В итоге, упустив шанс свергнуть Ельцина, Зюганов получил в преемники высокие цены на нефть и вообще растерялся, так как старые способы приманки электората себя изжили, а обзавестись новыми он не удосужился, видать, рассчитывая на то, что всю работу за него сделает коммунистический бренд. Поэтому ему оставалось только наблюдать, как сокращается его делянка, как один за другим вступают в «Единую Россию» красные губернаторы и как умирают когда-то поверившие ему пенсионеры. Но при всех своих поражениях на общероссийской политической арене Зюганов умудрялся исправно выигрывать во внутрипартийной борьбе. Все попытки сместить его и заменить на более боевого партийца заканчивались безусловным провалом. Уж сколько шума наделала попытка ряда товарищей создать ВКПБ – Всероссийскую Коммунистическую партию будущего – в 2004 г., а и она ни к чему не привела. Непотопляем внутри партии Зюганов. Такое ощущение, что кто-то очень сильный и могущественный в благодарность за что-то помогает ему эти проблемы решать.

А мы все ждем, что вот проснется Зюганов, вот расправит плечи, вот выведет народ на улицы…