Способы узнавания жизни есть разные, и самый надёжный – слушать, что и о чём говорят люди. Не в виде сплетен, а в виде передачи новостей без местных газет – им, работающим на власть и наворовавшим, существующим на рекламу торгашей, часто не верят. Общение людей и есть самая народная газета, устная, здесь только беседуй.

Ворьё первой волны

Из сегодняшней реальности: встречаются двое знакомых на Вятке, и один другому вместо приветствия – сразу вопрос: ты где воруешь? Как это, воруешь? Я не ворую, я работаю. Ну, работаешь для прикрытия, а воруешь где, ведь на зарплату не проживёшь?

Вот вам и мнение вятского гражданина, отвечающее на все вопросы устройства то ли экономики, то ли ворономики…

Приблатнённые, танцующие чечётку воры остались в том, что и кино настоящим назвать нельзя, и при показе такого телевизор выключается почти автоматически. Современные, настоящие воры в основном находятся в кабинетах, называются «ведущими специалистами», на самом деле не ведущими никуда, начальниками отделов, заместителями верхнего начальника, генеральными директорами и президентами каких-то ничего не производящих, в плане товаров, шарашек.

Вариантов у них всегда несколько, но основных – два: стырить из бюджета под любым предлогом, а второй – под видом обещанной помощи содрать с такого же вора-директора крупную сумму. Можно придумать строительство, там на придуманных для бумаги, не сделанных работах тоже миллионы присваиваются в личную собственность, можно объявить заботу о читателях и разворовывать выделяемые правительством для изданий новых книг сотни тысяч рублей – не миллионы, а пригодятся. Главное всегда одно: находиться вплотную к распределению денежных сумм. Это же не тесто месить на хлебозаводе, где одна зарплата плюс размышления, – сколько же на твоём труде наворовывают управляющие тобой начальники?

Настоящий трудящийся в сегодняшней России всегда остаётся бедным, на свою зарплату он никогда не сможет купить квартиру, автомобиль, компьютер и даже новейший холодильник. Водитель автобуса в Кирове работает на маршруте 12-13 часов, зарплата – 5 тысяч рублей. Где остальные? А он работает на частника, имеющего несколько автобусов, и остальные – или выдаются мимо ведомостей, чтобы меньше платить налогов, или присваиваются владельцем автобуса. 5 тысяч в Кирове хватает только на квартплату и скромное питание.

Смотрим, что сделано и делается рядом с их маршрутами, в старинной части города, где самые дорогие участки земли под строительство. На нескольких улицах построены особняки в три, четыре этажа, обнесённые коваными решётками, утыканные камерами слежения. Тут живёт ворьё первой волны, сразу после восшествия Ельцина в Кремль принявшееся за разграбления государственной собственности, для чего у них, в основном партийных начальников и директоров крупных и средних предприятий, уже были готовы и юридические фирмы, и начальные, ими не заработанные деньги, и – жуткое по жгучести желание быстрее стать не как все, а богатым. Разворовали. Богатыми стали. Купили по три квартиры, выстроили по особняку, в гаражи насовали по три машины – зачем сделали, не думали и не думают до сих пор.

Одновременно уничтожив возможности общества иметь рабочие места, обеспечивать страну выпускаемой продукцией. Они приказывали срезать станки, выволакивать из заводских цехов, продавать на металлолом, а там, где был завод, оставлять голые стены. Они продавали опустевшие помещения желающим устроить здесь магазины для торговли любой зарубежной дрянью, наделяя страну невозможностью к самообеспечению продукцией, а бывших трудящихся – безработицей.

Откуда же они взялись, ни с кем не сравнимые по жадности, по жестокости? Из тех самых кабинетов, где они врали: мы – лучшие представители народа, живём и трудимся для любимого народа.

Одним из итогов их стала невозможность верить любому, кто из кабинета начальника начинает говорить о народе, заботе – «день и ночь не сплю, всё думаю, что для народа сделать…»

Врёшь – реакция на такие слова. Чаще всего молчаливая. Но – точная, подтверждённая узнанным прежде.

Страна, где народ не верит власти, никакого развития иметь не способна. И – никакого общего для народа и власти дела.

Народ, понявший, что честным трудом не прожить, прошедший и через невыплаты зарплат, и через остальные варианты обмана, когда в результате «чёрных» зарплат он теряет часть будущей пенсии, – народ, видя наглейшее их воровство, тоже принялся приспосабливаться, только бы не мучить себя на настоящей работе и иметь как можно больше.

Так продолжается распад страны: и экономический, и нравственный. Когда он проявится громадной трещиной – вот и ответ, откуда она взялась  и – почему.

Но вот что любопытно… ворьё на самом деле оказалось несчастным. Нажрались самых дорогих продуктов, напились самых дорогих алкоголей, купили жёнам самые дорогие одежды, купили любовницам самые дорогие квартиры и – «на тебе, сыночек, позолоченный ключик от новенькой «Ауди», езжай, права на кресле водителя лежат». Сыночек, не читавший правила движения, едет. Конечная для него – через неделю на перекрёстке. Похороны через три дня, машину навсегда в утиль. Тупик бессмысленности для наворовавших родителей.

«На тебе, дочка, в день рождения ключ от новой, от твоей квартиры, обстановка в ней полностью итальянская, фирменная». Дочка через день любимому со школы – «я с тобой встречаться не хочу, ты из бедной семьи». Парень готовит торт из унитазного содержимого, украшает белыми розами, вызывает сумасшедшую от денег вчерашнюю любимую из квартиры и вмазывает её лицом в содержимое, отрекаясь от ее проявившейся природной подлости навсегда.

Разрушение общества всегда начинается с разрушения личности.

Сейчас они, даже и живые, пьющие и жрущие, – личностные трупы.

Зачем они жили? Зачем воровали? Зачем ожидали уважения к себе от обворованных? От принимаемых здесь ими иностранцев, знающих, что любое богатство зарабатывается поколениями? Что здесь любой бизнесмен – вчерашний вор, самостоятельно не способный к созидательному труду и охране своего труда от любого посягательства?

У них не было никакой любви к Родине, к России.

У них не было действий, сохраняющих государство.

У них не было чести, личного достоинства.

У них не было стремления к личному совершенству, к совершенству жизни общества вокруг себя. Жизнь их бессмысленная, от нее нет продолжения доброго. Погибнет такой в аварии или почки с перепоя откажут – родственники поделят наворованное – и всё. Не созидатели, для будущего сделанным не запомнятся.

Бог, есть поговорка, не фраер, он всё видит.

Видит и народ.

Любящая людей собака, обыкновенная дворняжка, счастливее всего их напрасного скопища: она любит  и любят её.

Ворьё второй волны

На улице стоит домина в три этажа, со встроенным гаражом. В нём никто не живёт, совершенно новом. И это при том, что в городе сотни семей или в столетних гнилушках, или снимают жилье без надежды получить квартиру от государства. Кто построил? Люди говорят, какой-то бывший чиновник. Зачем? Вложил деньги, цены на жильё, как бы временно ни падали, сильно не опустятся.

Рядом строится дом, подлиннее и пошире. Полуподвал с гаражом, четыре этажа, пятый – мансарда. В самом дорогом районе города. Кто строит? А ходит какая-то тётя-мотя в мужских штанах, присматривает за рабочими. Её лицо – нулевое, её глаза почему-то стыдятся, всё время отводятся в сторону. Видимо, остались наплывы стыда. Временные. Дом строится, она следит, чтобы рабочие ни один кирпич не разбили случайно.

Сколько в доме будет жилой площади? Примерно восемьсот, тысяча квадратных метров. Для её семьи.

Лев Толстой писал «Войну и мир» в маленькой комнате: для умного человека много не нужно…

Сколько стоит такой дом, если двухкомнатная квартира – пару миллионов? Тьму денег. И где она их взяла? День и ночь трудилась, отказывала себе во всём?

Понятно одно, для строительства такого дома надо было воровать годами. Воровать и воровать, не задумываясь, а зачем так жить? Зачем становиться ворьём второй, очередной волны? И что будет, если дом достроится, в него получится поселиться, да вдруг порядок настоящий начнут в стране наводить, отчёт документальный на каждый кирпич потребуют, на цемент, оплату строителям, а главное – откуда деньги?

Народ ходит мимо. Кто-то понимающе блестит глазами, злыми, кто-то швыряет: вот это наворовала!

Когда бы народ знал – человек сделал выдающееся изобретение, получил денежную награду от государства и строит дом – разве кто-то говорил плохое о М.Шолохове, жившем в двухэтажном доме?

Чувство справедливости в народе неистребимо, так же его не отменить, как октябрь, приходящий за сентябрём.

Такие тёти-моти, такие свинорылые дяди строят руками несчастных строителей дома в городе и в ближайших к городу деревнях, тупо придвигая себя к несчастьям ожидающих их проклятий. И завидовать им повода нет, дела их – бесполезны, потому что дела их – против людей, против чести и совести.

А что же такое честь, совесть, что же такое высокое в жизни – им не объяснить.

Есть странная и точная поговорка: свинья видит звёзды один раз, когда её режут.

Но то ведь свинья, а тут – люди, и от людей в жизни людьми иными ожидается человеческое…

Так почему же их жалко?