Во времена чубайсовской приватизации «завод за три рубля» он был комсомольским чиновником, как говорит, – оказался в нужное время в нужном месте. Стал частным владельцем зданий и заводов. Занимался и торговлей, и выпуском продукции, и уничтожением производственных цехов с переделкой их под магазины. Научился  курить по ночам и отыскивать, как избавиться от замучивших налоговиков, пожарных, санитарных инспекторов, торчащих за ними кабинетных чиновников, конкурентов. Сумел остаться не застреленным, побывал в нескольких странах, переменил несколько квартир в сторону возрастания числа комнат и этажей, несколько автомобилей, несколько породистых лошадей.

Что сегодня думает он, типичный провинциальный директор своей частной конторы, о прошедших двадцати годах жизни страны в пределах территории проживания и – за ней? Говорящий неожиданные выводы?

Откровения частника о значении государства.

Как живут в городе Кирове, если взять тему благосостояния? Наверное, на том уровне, как живут люди по всей России. Социальный уровень – он один во всей России. И если искать причины того, почему вот здесь, на Вятке, живут  – пенсионеры что-то недополучают, скажем, учителя что-то недополучают, семьи недоедают  и так далее – недоедаем, недопиваем и недополучаем ровно так, как вся Россия. Вятка живёт не лучше и не хуже  других городов и областей нашей страны. Может, тоскливее от чувства безвыходности…

 И все эти начала всех проблем надо искать на уровне государственной власти. Именно государственной, московской, всероссийской, а не областной. Не региональной, как стали говорить.

Там же надо искать и их решения.

Последние несколько лет я начал заниматься практической экологией. В России очень многие крупные города не имеют заводов по переработке мусора, рядом с ними  с помощью самосвалов и бульдозеров строятся искусственные горы, отравляющие природу. Мы в практической экологии от стран Европы отстали, далеко отстали.

Вокруг нашего областного города тоже находятся высокие, широкие рукотворные горы с названием мусорные свалки. И нет ни единого завода по уничтожению и переработке мусора. У меня появилось желание построить здесь завод, освобождать окрестности города от мусорных гор. Моё желание не прихоть, в различных европейских странах давно на переработке мусора фирмы получают хорошие прибыли. От областной, городской власти каких-то пинков и зуботычин, препятствий для строительства завода нет, как было раньше. Сейчас – другая проблема.

У нашего акционерного общества закончились деньги. Нами сделан проект завода, он прошёл экспертизу, под строительство завода отведена земля за городом, рядом с громадной свалкой. Мы начали закупать оборудование для завода, частично оно уже к нам поступило. Кризисная ситуация остановила дальнейшую работу.

Банки у нас долгое время не выдавали кредиты, сейчас начали. Но под обеспечение кредита они требуют сумасшедшие условия. Если мы берём кредит, условно говоря,  в 100 миллионов, от нас требуют имущественный залог на 200 миллионов. Дисконт составляет 50%. Вот на 200 выстави имущество фирмы, тебе 100 миллионов дадут. Сегодня у нас нет такой возможности. И проблема, названная мною,  - она решается не на уровне власти города, власти области.

Желание построить завод есть, но – как в том кино: выпьем за то, чтобы наши желания совпадали с возможностями. Возможности сегодня нет. Если строить завод совместно с областной властью, на сегодня тоже нужно отдавать отчёт в том, что бюджет города и области – дефицитный. Дай бог, что в этих условиях его хватает хоть на какую-то выплату.

Если бы мне, образно говоря, сказали, что бы ты сделал, будь я  во власти, – куда бы ты потратил деньги? Сегодня дыр-то много. Наверное, я бы потратил не столько на мусорный завод, сколько на эту же медицину. Купил бы для больниц новое оборудование, для детей – новые лекарства.

Безденежье не даёт нам жить на современном уровне. Мы и дальше будем отставать от европейских стран, где экология давно стала практической, из того же мусора отбирают металл и отправляют на переплавку. Мы были на международной выставке «Инновации и технологии», знаем современное положение в Европе  по экологии.

Мы готовы сегодня продать наш бизнес – нет покупателей. Если кто-то найдётся, чтобы строить завод с нами вместе в долевом участии – тоже готовы. Потому что хорошее дело встало из-за отсутствия денег. И невозможности работы с нашими банками.

Сказать, что наш объект на сегодняшний день является первоочередным – нет, сегодня проще и дешевле действовать, как раньше: строить вблизи города очередную гору из мусора. Свалки есть и в Европе, но – технологически обработанные, не приносящие вреда природе. С дегазацией, с рекультивацией. Не как у нас: свалили мусор и забыли. А дальше – отравления воздуха, почвы, водных источников  и до людей достанет в виде инфекции.

Вот  взять Австрию, город Вена. У них построены мусоросжигательные заводы, они работают, в результате чуть не треть Вены получает электроэнергию от сжигания мусора. Тепловая энергия преобразуется в электрическую, бывший мусор освещает дома и улицы города. Для Вятки – новая технология, здесь отсутствующая. Для всего мира – давным-давно известная, приносящая прибыль финансовую и материальную в виде электричества. И не надо лишний раз сжигать нефть, уголь, лес, газ.   

Строительство завода требует больших затрат. Но потом они все окупятся – сырьё в виде мусора производится жителями городов само по себе, без затрат на определённую работу. А все затраты на строительство потом окупятся. Финансирование всех подобных проектов, имеющих и государственное значение, связано в большей степени с правительством  всероссийским, не с местным.

Я внимательно слушал обращение президента. Правильно было сказано, мы фактически сегодня сидим на нефтяной игле. Весь наш бюджет формируется только лишь из денег, вырученных за продажу сырьевых ресурсов. Лес отправляем в Финляндию, она его перерабатывает и получает основные прибыли. Эти доски возвращаются к нам, мы платим за них дороже. Если рыбу взять – весь Дальний Восток сегодня ловит огромное количество рыбы, но мы её отправляем китайцам, они делают из неё полуфабрикаты и опять же гонят к нам. Сами сделать не можем? Можем. Взять нефть и газ и так далее – сырьём торгуем, не конечным продуктом, который на мировом рынке всегда дороже…

(Продолжение следует)