Подведение итогов политического года, прошедшее в рамках республиканского симпозиума «Татарстан-2009: достижения, проблемы, перспективы», показало, что наиболее важной в экспертном сознании остается не социально-экономическая, а этноконфессиональная и политическая проблематика. Острые дискуссии возникли при обсуждении дела бывшего пресс-секретаря президента РТ Ирека Муртазина, приговоренного к 1,9 годам лишения свободы за возбуждение вражды и ненависти к социальной группе «власть», ситуации вокруг книги татарского историка Нуруллы Гарифа «Освободительная война татарского народа», последствий принятия федерального закона №309, ликвидировавшего национально-региональный компонент школьного образования, и «русского вопроса» в Татарстане.

Организаторы симпозиума – Центр евразийских и международных исследований КГУ – получили от участников и гостей множество комплиментов за смелость: в зале собрались эксперты и общественные деятели противоположной политической ориентации, в том числе носящие (незаслуженно) ярлык «экстремистов», и каждый имел возможность высказаться. Напомним, что запланированный ЦЕМИ еще в октябре диспут по книге Гарифа в последний момент был отменен по указанию кремлевской администрации, опасавшейся разжигания межнациональной и межконфессиональной розни в преддверии дня памяти защитников Казани, павших от рук Ивана Грозного. На этот раз представители президентского управления внутренней политики, сменяя друг друга и делая какие-то заметки, «отсидели» все мероприятие. Один из чиновников заметил, что подобные форумы вообще-то должны проводить они, не объяснив, впрочем, почему же этого не происходит.

Работа симпозиума началась с доклада об «истоках и перспективах государственности Татарстана». Несмотря на то, что содержание второго Договора о разграничении предметов ведения и полномочий с федеральным центром (от 2007 года) стало «значительным шагом назад» по сравнению с первым, подписанным в 1994 году, Татарстан остается единственной в РФ договорной республикой, обладая в силу этого особым статусом, отметил академик АН РТ Индус Тагиров. «Этот статус нужно наполнить реальным содержанием, – подчеркнул он. – Другого пути, кроме федеративного, демократического развития России я не вижу, и свою роль в этом должен сыграть Татарстан». Академик, однако, не сказал ни слова о шагах, предпринятых Казанью в направлении утверждения федерализма в России в ушедшем году. Впрочем, это нельзя отнести к недостаткам доклада: таких шагов попросту не было.

Заместитель министра образования и науки РТ Вадим Хоменко посвятил свое выступление ситуации, сложившейся в экономике республики в условиях преодоления кризиса. В связи с сырьевой зависимостью Татарстана, напомнил он, начало прошлого года характеризовалось пессимистическими ожиданиями. Однако в итоге «экономика Татарстана в определенной степени смогла сохранить равновесие – по крайней мере, была к этому близка, и ситуация не ухудшилась в большей степени, чем это происходило в соседних регионах». Так, индекс промышленного производства в РТ за январь-октябрь 2009 года составил 89,6% по сравнению с аналогичным периодом 2008 года (в ПФО – 85,3%, по России в целом – 89%). Количество безработных в республике составило 52,6 тысячи, или 3% трудоспособного населения, а реальные доходы составили 97,2% от позапрошлогоднего уровня (по ПФО – 98,1%). Наиболее наглядно демонстрирует последствия кризиса снижение экспорта (по отношению к 2008 году его объем составил 53,9%) и импорта (54%). Практически полное сохранение объемов розничной торговли говорит о том, что «мы уходим на внутренний рынок».

В этом году республиканский бюджет, лишившись около трети налоговых поступлений, не добрал «существенной суммы», отметил Вадим Хоменко. Политика РТ заключается в поиске средств, «прежде всего, федерального бюджета» – а именно,  в федеральных целевых программах и антикризисной программе (около 3 млрд рублей). «В республике возникло понимание, что сырьевая составляющая в кризисной ситуации – это болевая точка, вызывающая провальную ситуацию с бюджетом», – заметил профессор Хоменко (вот так новость!). За год в РТ провели серьезную работу, составив не имеющую в России аналогов программу в сфере нанотехнологий общей стоимостью 130 млрд рублей. Однако для ее реализации, помимо огромных федеральных вложений, необходимо «развивать у бизнеса интерес к высоким технологиям», резко поднять уровень подготовки в школе (а по всем предметам, за исключением географии и информатики, татарстанские школьники сдали ЕГЭ ниже среднероссийского уровня) и прекратить «утечку мозгов». Решить эти проблемы, отметил Вадим Хоменко, очень непросто.

Указав, что 2009 год был в целом непримечательным с точки зрения развития мусульманской общины Татарстана, ректор Российского исламского университета Рафик Мухаметшин проанализировал проблему выбора единого муфтия, о необходимости которого внезапно заговорили в ноябре-декабре. «Все говорят «да» (объединению российских мусульман под началом единого муфтия), но выставляют ряд важных условий, – пояснил Мухаметшин. – То, в какой форме это будет происходить – ни разу не прозвучало». По его мнению, предполагаемое объединение – форма государственной конфессиональной политики, тогда как конфессиональной, богословской модели этого процесса нет. «Не думаю, что объединение произойдет в ближайший год или пятилетку», – реалистично прогнозирует ректор РИУ, отметив сохранение внутренних противоречией между поволжскими и кавказскими мусульманами. Что касается выборов муфтия Татарстана, которые должны пройти 28 февраля на третьем съезде мусульман республики, то им, по всей видимости, вновь станет Гусман хазрат Исхаков. Рафик Мухаметшин оценил появление других кандидатов как разве что «экзотику», а основатель Школы динамизма Фан Валишин предложил выдвинуть кандидатуру от «Единой России».

Доктор исторических наук Дамир Исхаков и бывший депутат Государственной думы Фандас Сафиуллин рассмотрели разные аспекты функционирования образовательной системы РТ. После создания на базе КГУ федерального университета, в который войдет и кузница национальных кадров – Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет, – «больше всего пострадает татарский сегмент высшего образования», считает Исхаков. Чтобы не допустить провала на этом направлении, нужна новая идеология: в частности, будущий федеральный университет «может иметь тюркский, евразийский уклон», с которым можно выйти на среднеазиатский образовательный рынок, а также активно привлекать соотечественников как из российских регионов, так и из-за границы. Добавив, что традиционный резервуар татарского духа и культуры – село – скоро исчезнет, а сфера национального образования окончательно переместится в города, Дамир Исхаков указал на необходимость искать новые модели образовательных систем. «Это кризис, реальных выходов из которого пока не предложено, – констатировал он. – Сфера национального образования должна быть кардинально реформирована, но мы можем потерять даже то, что имеем».

Фандас Сафиуллин, заявивший, что 309-й закон «полностью исключил возможность преподавания на родном языке» (это, безусловно, не совсем так, хотя определенные опасения деятелей татарского национального движения вполне оправданы: новые «возможности», будучи прописанными в инструкциях и других подзаконных актах, пока не закреплены законодательно), эмоционально сравнил его с гитлеровскими планами организации школьного обучения в оккупированной России. «Изучать родной язык можно дома, в семье, в подполье, в воскресной школе, – заметил бывший депутат. – Политические последствия этого очень опасны».

Впрочем, основную ответственность за сложившуюся ситуацию он возложил на депутатов-татар от «Единой России», единогласно проголосовавших за закон №309, и других этнических татар, руками или с молчаливого согласия которых уничтожается образование на татарском языке и сносятся номера «Булгар», в которых закончил свои дни великий Габдулла Тукай. «Меня мало волнует, будут ли русские дети изучать татарский язык в школах Татарстана, – сказал Фандас Сафиуллин. – Самая больная проблема, что татарские дети могут лишиться возможности изучать татарский язык. Но самое ужасное, что татарские родители не хотят отдавать своих детей в татарские школы. Татарский язык де-факто не является сегодня в РТ государственным, государство не создало востребованности татарского языка».

Заместитель председателя Общества русской культуры Михаил Щеглов продолжил языковую тему, отметив, что принудительное двуязычие в Татарстане стало политической ошибкой. Основаниями в пользу введения в начале девяностых годов политики паритета русского и татарского языков были идеи подъёма авторитета татарского языка и татарской культуры в обществе, создание наиболее качественных механизмов реализации суверенитета РТ, восстановление системы образования на татарском языке и вовлечение русскоязычной части населения в полноценную общественную жизнь республики, напомнил Щеглов. Принципиальными же препятствиями на пути реализации двуязычия в Татарстане стали инертность русскоязычной части населения, элементы национализма и неприятия «чужого» языка, относительно невысокий уровень востребованности татарского языка в РТ и тем более в РФ, высокая плотность уже имеющейся учебной нагрузки на учащихся и отсутствие реальной поддержки со стороны органов федеральной власти.

Итоги двадцатилетнего проекта неутешительны. «Рост распространённости применения татарского языка русскоязычными гражданами по сравнению с 1990 годом – несущественный, – прокомментировал Михаил Щеглов. – Улучшение качества и глубины применения, а также развитие татарского языка среди этнических татар – несущественное». При этом знание русского – государственного – языка выпускниками общеобразовательных школ – существенно более низкое по сравнению с остальной Россией (в 2,3 раза больше «двоек»  по ЕГЭ), а реальный рост двуязычия в общественно-социальной и бытовой жизни  – несущественный.

По мнению зампреда Общества русской культуры, решать языковую проблему можно двумя путями. «Путь первый – заставлять всех и вся учить татарский язык в обязательном порядке, – разъяснил Михаил Щеглов. – Я понимаю, что для некоторых татар это то же самое, что плюнуть в лицо Ивану Грозному. Но это – путь исторической ущербности, ведущий татарскую нацию и татарский язык в никуда. Путь второй – приложить все усилия и средства для сохранения и развития татарского языка и татарской культуры в среде этнических татар». Что касается политики государственного двуязычия, то, полагает Щеглов, её принципы следует пересмотреть, оставив в РТ один государственный – русский – язык, отдав приоритет татарскому языку среди этнических татар и сделав его изучение добровольным для остальных граждан.  

«Русскую» тему завершил строго научный доклад социолога Людмилы Лучшевой, констатировавшей, что «этносоциальная ситуация в Республике Татарстан за последние 15-20 лет имеет тенденцию к существенному изменению не в пользу русских». Сокращение доли русских в элитных группах ведет к сползанию русского населения в низшие социальные слои. «Продолжающиеся нерегулируемые проявления этнической консолидации татар в доступе к политическим, экономическим и социально-культурным ресурсам могут в итоге изменить эмоционально-спокойное восприятие ситуации и спровоцировать межэтнический конфликт», – делает вывод исследователь.

В середине 1990-х годов, по данным политолога Мидхата Фарукшина, в политической элите Татарстана преобладали татары (77%), причем на 75% – сельского происхождения. Среди представителей татарской политической элиты 42% получили сельскохозяйственное образование, 35,6% гуманитарное (из них около 13% выпускники университета), 22,4% – техническое. В 2005 году в политико-экономической элите республики татары составляли уже 80%. В Аппарате президента РТ татары составляли тогда 73,7%, в Кабинете министров РТ – 68%, среди глав администраций – 80,8%. «Сейчас эти цифры становятся абсолютными», – отметила Людмила Лучшева. Аналогичная картина выявляется при анализе списков аффилированных лиц и советов директоров наиболее крупных республиканских предприятий. «Современную экономику Республики Татарстан характеризует «клановость», то есть сосредоточение основных активов в руках представителей татарской элиты», – указала исследователь. Что касается социальной мобильности, то, приводит она вывод старшего научного сотрудника Центра по изучению межнациональных отношений Института этнологии и антропологии РАН Любви Остапенко, «шансы русских продвинуться в высшие социальные слои в республике ниже, чем у татар».

Характерно, что главными темами наиболее интересных обсуждений стали, за редким исключением, не конкретные события, а долгосрочные тенденции, формирование которых уходит корнями в начало девяностых годов. Причиной этого стало практически полное отсутствие реальной, а не выморочной политической жизни, «заболачивание» татарстанского политикума. Изменить ситуацию может только смена высшего руководящего состава РТ – если, конечно, она не будет произведена по принципу «шило на мыло».

PS. Уже после написания данной статьи стало известно о смене Президента Республики Татарстан.