События последнего времени, при всей неоднозначности их возможных последствий, очевидно продемонстрировали один безусловный факт: возросла степень суверенности российского государства, самостоятельность его высшего руководства в принятии решений, относящихся к ключевым проблемам внутреннего развития и действиям на внешнеполитической арене. По-видимому, правы аналитики, отметившие, что признание независимости Абхазии и Южной Осетии – это ещё и де-факто своего рода декларация о провозглашении независимости и восстановлении государственного суверенитета России. Об этом же свидетельствуют и едва ли не первые после Карибского кризиса действия по налаживанию военного сотрудничества со странами Западного полушария, ставящие под сомнение незыблемость основных принципов доктрины Монро.

Конечно, самостоятельность страны в военно-политической и дипломатической сферах имеет очень важное значение в качестве атрибута её суверенитета, однако фундамент и перспективы суверенного развития остаются непрочными, если политическая независимость не подкреплена экономической самостоятельностью и весомостью роли страны в системе мирового хозяйства. Ясно, что рассуждения о «великой энергетической державе» – это лишь попытка словесного приукрашивания колониально-сырьевой ориентации российской экономики и отсталости её экспортной структуры, ставящей страну в неизбежную зависимость от научно-технических и информационно-интеллектуальных центров современного мира. «У научно-технологически и оборонно слабых стран долго покупать за большие деньги никто ничего не станет, ибо само собой напрашивается оккупационно-силовое решение» [Болдырев Ю. Ещё раз о содержании формулы «Россия – энергетическая держава» // Российский экономический журнал. 2008. № 3-4. С. 18.]. Этот факт совершенно очевиден, и признание необходимости перехода к инновационному пути развития давно превратилось не только в общее место научных публикаций и правительственных программ, но и стало фактом массового сознания.

Казалось бы, по этому вопросу в обществе вполне может быть достигнут пресловутый «консенсус», и в чисто количественном аспекте, возможно, так оно и есть. Остаётся только одно «но», и именно оно способно свести на нет все попытки модернизации России – это интересы господствующей в стране криминально-компрадорской олигархии. Получая основные доходы от продажи на внешних рынках невозобновляемых природных ресурсов, организовав массовую перекачку за рубеж других элементов общественного богатства, криминальная олигархия и сросшееся с ней коррумпированное чиновничество заинтересованы в сохранении «статус-кво», сформировавшегося в основных своих чертах ещё к середине 90-х годов; их вполне устраивает роль России как колониального придатка «золотого миллиарда». Как неоднократно отмечалось в научной и публицистической литературе, российская экономическая и политическая олигархия – это своего рода «антиэлита», т.к. из объективно присущих социальной элите атрибутов она обладает лишь одним – властью; в остальных же аспектах – это не только не лучшая, но и в подавляющем большинстве случаев, худшая часть общества.

Подобное положение вещей стало неизбежным результатом механизмов социальной трансформации в России в 80-90-е гг. Непродуманность концептуальных оснований и стратегических целей «перестройки», идеологическая и политическая дезориентация общества привели к выдвижению на авансцену социальных преобразований самых беспринципных, эгоистических, продажных и вместе с тем самых бойких и демагогических деятелей и дельцов. Антиэлита, объединённая единым стремлением к личному обогащению и захвату власти, сформировалась из числа партийно-государственных чиновников, предавших и прежние социальные идеалы, и государственные интересы страны, воротил теневого бизнеса и хозяйственных руководителей, легко включившихся в процессы криминальной приватизации. «Сердечное согласие» коррумпированных чиновников, криминальных дельцов и хозяйственников-«прихватизаторов» привело не к возникновению «эффективных собственников», как обещали «прорабы перестройки», а к невиданному расхищению национального богатства, разрушению производительных сил и демографической катастрофе.

Далее включились механизмы самовоспроизводства антиэлиты, заработали известные алгоритм