Я не против полиции, я просто боюсь ее.

(Альфред Хичкок)

 Уголовная полиция – превосходное определение.

(Х. Штейнхаус )

Ближние окрестности Кириллова, крестьянское хозяйство Олега Подморина «Заулома» на берегу Зауломского озера. Благодатные места – территория национального природного парка «Русский Север», тишина, благолепие…

 Баня работников хозяйства, рядом с общежитием.

Тихим осенним вечером работник хозяйства, электрик Сергей Шумков вышел из бани и натолкнулся на вооруженного мужчину. Не Бог весть какое оружие, охотничье ружье, но все таки неприятно, когда тебе в распаренный живот тычут холодным стволом…

При этом вооруженный мужик орал – Кто проткнул на моей машине колеса? Я директор национального парка! – свои полномочия, как директора, он подтверждал ядреным матом.

На самом деле это был инспектор национального парка Александр Петрушов. Почему он представился директором? Ну, выпил бы еще больше, глядишь, вообразил бы себя и министром.

Откуда известно, что он был выпивши?

Дело в том, что значительная часть работников крестьянского хозяйства с алкоголем находится в особых отношениях – они в глухой завязке. В хозяйстве Олега Подморина категорически запрещено употреблять спиртные напитки и вообще – быть раздолбаем. Нарушителей этого железного закона тут же вышибают, чаще всего – в Вологду. Там для них – полная свобода, желанный алкоголь – хоть ведрами, но почему то долго они там не живут. Или возвращаются со слезной мольбой – Возьмите обратно! – или погибают в пьяном угаре…

Так что в этом вопросе работники фермы – эксперты, и их авторитетному мнению мы можем безусловно доверять.

 И вот у этих то давно непьющих мужиков вооруженный пьяный инспектор в бане и допытывался – Кто проколол колеса? – а неподалеку стоял его напарник с ружьем наперевес.

Что делали в таких случаях наши предки?

Брали в руки вилы и топоры и подробно объясняли свои взгляды на неприкосновенность жилища и частной жизни.

Это не говоря уж о том, что вольные крестьяне отходили бы кольями любого, которому пришла бы блажь кататься по полям да лугам вдоль и поперек.

Что закон предписывает делать в наши дни?

Вызвать милицию.

Но милицию вызвал сам инспектор Петрушов. Только как-то странно он это сделал:

«Позвонил Семенову С.В. и попросил привезти Кашина В.Л. с колесами…»

(Здесь и далее курсивом – постановления об отказе в возбуждении уголовного дела Кирилловских милиции и прокуратуры)

Дорогие читатели, оцените взаимоотношения двух инспекторов – инспектор национального парка звонит участковому инспектору милиции – А привези-ка мне, брат Семенов, моего дружбана Кашина с колесами…

Что это? Трогательная дружба двух инспекторов, или же милицейский инспектор таксует помалу в рабочее время?

И прибыл по его вызову участковый инспектор милиции…

В представлении нормальных людей охотничье ружье предназначено исключительно для охоты, а на территории населенных пунктов ружье должно быть в разобранном и зачехленном виде.

Вопрос – что сделал прибывший на место происшествия представитель закона, увидев пьяного вооруженного человека? С риском для жизни обезоружил его? Как бы не так!

 Участковый инспектор, цельный майор милиции Семенов не стал укладывать мордой в землю нарушителей закона, а стал допрашивать работников фермы. Странный это был допрос – коллективный, (новое слово в юриспруденции!) без составления протокола, (я уж не говорю о том, что в дверях на карауле стоял поддатый инспектор с ружьем наизготовку)

«По словам работников, от него исходил запах спиртного, речь была невнятной, при этом он прибыл на место на автомобиле, т.е. управлял им». (Из заявления Олега Подморина в прокуратуру вологодской области.).

Милицейский инспектор Семенов в проблемы инспектора паркового сразу въехал – Ну, действительно, катается по полям и лугам крестьянского хозяйства нац.парковый начальник, как в прежние времена барин по крестьянским полям зайцев и лисиц травил, и тут на тебе – дырка в колесе!

Непорядок!

И велел милицейский инспектор ряботягам немедленно выложить по триста рублей с человека – на новые колеса, что бы было на чем и впредь уродовать поля крестьянского хозяйства.

И участковый инспектор милиции не шелохнулся, чтобы установить, с кем это приехали на охоту господа Петрушов и Нефедов? И теперь в милицейском постановлении записано, что на охоту участковый государственный инспектор ФГУ НП «Русский Север» и некто Нефедов с «двумя неустановленными лицами приехали на автомашине последних».

Сами же Петрушов и Нефедов говорят, что понятия не имеют – кого они вывозили на охоту. Одного, вроде бы, звали Алексей, как звать другого – не знают…

Причем на охоту «неустановленных лиц» повезли в рабочее время. Ведь чтобы сообщить в 19.10 о колесах, проколотых после охоты, когда они должны были выехать? То-то…

Но милицейский инспектор не стал заморачиваться установлением личностей «неустановленных лиц», он даже не черкнул, насколько я понимаю, номер машины в блокнот. Так что ценных свидетелей происшествия (и потерпевших?), наша доблестная милиция никак не может найти.

И никто в глаза не видел таинственного «устройства для повреждения колес». Казалось бы – прибыл на место происшествия сотрудник милиции, и должен он провести первичные следственные действия – осмотреть место происшествия и прикинуть, что к чему, и раскинуть мозгами, ежели таковые имеются. Если на дороге установлено или на полях, то с какой целью? Что бы ежедневно здесь ездящая техника крестьянского хозяйства уродовала свои колеса? И какого рожна охотники раскатывают по сельскохозяйственным угодьям? Ведь работники крестьянского хозяйства ежегодно тратят много времени и сил, чтобы заровнять на полях колеи, нарезанные колесами мощных вездеходов.

А если выясняется, что катались заезжие охотники на месте бывшей деревни, то какие претензии к работникам крестьянского хозяйства? Мало ли какие острые железки там могут таиться в траве? Доски с гвоздями, и поломанные вилы, осколки чугунков…

Но майор Семенов из всех следственных действий ограничился только исследованием материального положения работников крестьянского хозяйства. «…заработную плату они получают продуктами и наличных денег у них нет».

Такое вот незатейливое правосознание у наших служителей закона…

По поводу этого происшествия с двойным наездом была публикация в газете «Наша Вологда», было обращение Олега Подморина в прокуратуру, приезжала разбираться Служба Собственной Безопасности областного УВД.

В ответ на обращение Олега Подморина в областную прокуратуру из Кирилловской районной прокуратуры пришло «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела».

И пишется в этом постановлении, подписанном следователем кирилловской прокуратуры Чистовым, что ничего такого не было…

Ну, представился поддатый вооруженный мужчина директором Национального парка, ну и что? «Действия Петрушова были совершены в быту, не при исполнении служебных обязанностей, а машина, колеса которой были повреждены, принадлежит его знакомым с Архангельской области и служебной не является». Следовательно, делает вывод следователь Чистов, не было ни злоупотребления должностными полномочиями, (ст. 285 УК), ни превышения оных.

Значит, так – человек представляется сотрудником соответствующего государственного органа, и он – не при исполнении? Инспектор называет себя директором, с оружием наперевес проводит самостоятельное расследование и это – не превышение полномочий?

Интересно, а как еще он должен обозначать, что он при исполнении? Обвешиваться бубенчиками, скакать на одной ножке?

«Кроме того, в ходе проверки установлено, что действиями Петрушова А.Г. работники Подморина не были лишены реальной возможности передвигаться, таким образом, в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 127 УК РФ». (Незаконное лишение свободы.)

Стоит в дверях поддатый мужик с ружьем – кто храбрый проверить, реально он тебя не выпускает или шуткует?

«Однако в его действиях усматриваются признаки преступления. предусмотренного ст. 119 УК РФ». (Угроза убийством)

В том то и дело – инспектор Петрушов был, может, и не при исполнении, но при ружье, и обещал конкретно всех замочить, чему есть множество свидетелей. Об этом же пишется и в постановлении милицейского дознавателя капитана Житковой: «В ходе разговора с вышеуказанными лицами Петрушов А.Г. заявил, что «всех перестреляет», то есть высказал угрозу убийством, которая не носила адресных характер».

Но вывод из этого делается неожиданный: «в действиях Петрушова А.Г. отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 119 ч.1 и ст. 213 ч.1 УК РФ». (Угроза убийством и хулиганство).

И действительно – он ведь не называл всех по имени и фамилии, просто сказал, что всех перестреляет.

Более того – в постановлении, утвержденном Начальником ОВД по Кирилловскому району майором Смирновым, черным по белому написано: «…Романова О.И. имела возможность избежать участия в конфликте, и этого не сделал». (сохранена орфография оригинала). «Так же, принимая во внимание, что Петрушов А.Г. относился безразлично к присутствию Романовой О.И., последняя не могла воспринимать угрозу ее убийством, как реальную».

Проведем мысленный эксперимент. Представляете? Сидит капитан Житкова и еще несколько милиционеров в кабинете, и вдруг врывается обдолбаный боевик со стволом, и кричит, что всех перестреляет.

И что? И ничего – капитан Житкова, не повернув головы, повторяет свой вопрос нервно дернувшемуся подследственному, и продолжает заполнять протокол, остальные милиционеры спокойно занимаются своими делами, не обращая на гражданина со стволом никакого внимания, поскольку адресной угрозы не было.

Вот только проводить этот эксперимент в натуре не рекомендую, даже с детским игрушечным ружьем. Скорей всего, после того, как вы нанесете себе многочисленные побои, стукаясь головой и прочими частями тела о кулаки и дубинки милиционеров, вам еще влепят полновесный срок за угрозу убийством.

Но это – вам, обычному гражданину, а облеченным властью законы соблюдать, похоже, вовсе не обязательно.

Капитан Житкова не опросила ни одного потерпевшего, а просто побеседовала с Петрушовым, и тот ей сказал в доверительной беседе, что умысла в его действиях не было.

И после всех расследований выясняется, что участковый инспектор милиции Семенов на службе в ОВД «…находится с 1994 года, за время работы зарекомендовал себя с положительной стороны, неоднократно поощрялся правами начальника РОВД, добросовестно относится к исполнению должностных обязанностей. Таким образом, в действиях УУМ ОВД по Кирилловскому району отсутствует состав преступлений, предусмотренных ст.ст. 285, 286, 163, 127 УК РФ». (Злоупотребление должностными полномочиями, превышение полномочий, вымогательство, незаконное лишение свободы.)

А я бы еще присмотрел для белого и пушистого майора Семенова и какую-нибудь статью УК, грозящую пальчиком за раздолбайство – например, ст. 293 УК РФ, – Халатность, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей. А как иначе это можно расценить? Двое неустановленных лиц шарашатся по участку с оружием, а участковому это по барабану. А может, это браконьеры? А может, это злые боевики готовят террористический акт?

Люди первого, второго и высшего сорта.

По Конституции, в нашей стране, ведомой к сияющим вершинам капитализма гарантом оной Конституции, все люди у нас равны перед законом.

Но по понятиям, которые на местах выше основного закона, некоторые люди гораздо равнее. Нет у тебя загородного дома, крутой тачки и пачки баксов в кармане – ты человек второго сорта, и человек первого сорта, в форме и с красной корочкой в кармане, конкретно прессует тебя по понятиям, не озабочиваясь никакими процессуальными тонкостями – составлением протоколов, осмотром места происшествия и прочими излишествами, которые приличествуют только для людей высшего и первого сорта. И в это же время люди высшего сорта, которых люди первого сорта в рабочее время сопровождают на охоту, и по первому звонку привозят запасные колеса, сидят в своей машине и ждут, когда собранные с людей второго сорта деньги принесут им, в компенсацию за проколотые колеса.

И при попытке выяснить, а кто же эти люди высшего сорта, первосортные включают дурака на полную мощность и начинают вещать «про двух неустановленных лиц», что «пригласил на охоту иногородних граждан, близких отношений ранее с ними не поддерживал, одного из приглашенных видело впервые». (Сохранена орфография оригинала).

И когда люди первого сорта, осерчав от несговорчивости второсортных, начинают угрожать оружием и обещают всех перестрелять, то это объявляется невинной детской шалостью. И другие первосортные, с прокурорскими и милицейскими погонами, не боясь ни Бога, ни людской молвы, начинают штамповать постановления, из которых следует, что люди второго сорта должны быть безмерно благодарны, что их не застрелили люди первого сорта…

Судя по действиям правоохранителей, дали бы им за это суток 15, условно…

А вопрос остаётся прежний – вот, сейчас мы этих милиционеров начнём называть полицейскими. И что изменится?