ПЕСНЯ И МЫ.

Автор: Владимир СМЫК   01.07.2013   Рейтинг: 4,0  

Когда в 1991 году недавние соратники по партии судили Тодора Живкова, бывший генеральный секретарь БКП спросил обвинителей: «Разве за те годы, когда я стоял во главе коммунистов, болгарские женщины перестали рожать, а народ перестал петь болгарские песни?».
А что случилось после антисоциалистического переворота? Прирост населения в Болгарии уже в 1991 году сменился его убылью. За минувшее десятилетие депопуляция в стране достигла пяти с половиной процентов. Болгарская музыкальная культура, с ее многовековыми традициями, подпала под все усиливающееся влияние глобализации, имеющей ярко выраженный американский акцент.
Тодор Живков, 35 лет стоявший у государственного руля, прекрасно понимал связь между сбережением нации и его музыкальной культуры. В странах социалистического содружества защита песенного народного творчества шла под знаменем борьбы с тлетворным влиянием буржуазного искусства. При всей ограниченности такого подхода подобная политика защищала народное искусство от чуждых влияний, помогала сохранить важнейшие элементы музыкальных национальных культур, способствовала созданию многочисленных песенных и хореографических коллективов, широкому развитию народной самодеятельности и выявлению талантливой молодежи (в СССР наиболее заметным событием, отражающим освобождение песенного искусства из узких рамок агитпропа и выхода ее на простор общенационального творчества, стал выпущенный на экраны в 1939 году кинофильм «Волга-Волга»).
Через два года началась самая кровавая в мировой истории война, но именно тогда произошел невиданный расцвет советской песни. Здесь уместно сослаться на мнение Вадима Кожинова, отметившего, что «песни во время войны были всеобщим достоянием…Народное самосознание выражалось в них наиболее концентрированно и заостренно». Указывая на то, что в золотой фонд песен, написанных в годы войны, вошла только одна собственно боевая песня – «Священная война», а остальные были лирическими, автор книги «Россия: век ХХ» ссылается на свою беседу с видным русистом Эберхардом Дикманом, сообщившем ему, что в Германии во время войны не звучало ни одной связанной с войной лирической песни. В этом была наша моральная победа, ставшая залогом победы на полях сражений. Русская душа победила германскую сначала в песнях их неоспоримым нравственным превосходством над немецкими, потому что они — снова сошлюсь на Вадима Кожинова — «посвящены не столько войне, сколько спасаемой ею жизни во всей ее полноте – от родного дома до поющих соловьев, от любви к девушке или жене до желтого березового листа».
Песня – есть неповторимый образ нации, запечатленный в музыке и слове. Связь народа и его многовековой музыкальной культуры сакральна. Древние понимали ее значение. Вспомним знаменитый 136 псалом «На реках вавилонских»: евреи в вавилонском плену отказываются петь песни Сиона завоевателям. Для них это равносильно измене, стиранию памяти о родине: «Аще и забуду тебе Иерусалиме, забвена будет десница моя». У эскимосов есть сказка о том, как ворон украл у маленькой пуночки песню, которой она убаюкивала своего птенца. Тогда пуночка-отец встал на лыжи, взял колчан со стрелами, пришел к гнезду ворона. После первого меткого выстрела раненый ворон выронил из клюва песенку, без которой не спал маленький сынок пуночки.
Прививка национальной идентичности начинается в колыбели. Народная песня была неотъемлемой частью народного бытия: сотрудницей в воспитании, спутницей в любви, помощницей в труде, соратницей в бою, плакальщицей у гроба. Чтобы разрушить нацию достаточно отнять у нее свои песни и заменить чужими. Разрушением связи народа с его музыкальной культурой последовательно занимались интернационалисты и глобалисты всех мастей.
Профессор Гарвардского Университета Джозеф Най в1990 году вел в оборот термин «мягкая сила». Этим термином обозначается концепция культурной гегемонии, получившей широкое распространение в кругах американских неоконов. Музыка – важнейшее оружие «мягкой силы», сильнейший инструмент морального воздействия на соперника. США после оккупации Японии заполнили эфир этой страны американским джазом, подавляя у молодежи национальные чувства, пропагандируя превосходство пресловутого «американского образа жизни».
«У западной популярной музыки ритмы создаются при участии психиатров, строятся таким образом, чтобы воздействовать на подкорку мозга, на психику человека. Это своего рода музыкальная наркомания, попав под влияние которой, человек уже ни о каких светлых идеалах думать не может… Как видите, музыка тоже воюет». Это слова сказал Иосиф Сталин 77 лет назад на встрече с творческой интеллигенцией в Кремле.
Нельзя не оценить политическое чутье вождя: он предвидел опасность, исходящую от американской «мягкой силы» и предупреждал о ней деятелей советского искусства задолго до того, как она оформилась в стратегическую концепцию, принятую на вооружение Соединенными Штатами.
Концепция, Ная, призванная откровенно служить интересам Америки, сегодня, скорее, работает против нее, поскольку, по крайней мере две из трех составляющих «мягкой силы» (привлекательность культуры для других стран, нравственный авторитет внешней политики, политические ценности), достаточно дискредитированы действиями американского руководства, попирающего все нормы международного права во внешней политике, девальвирововашего демократические ценности до уровня защиты прав человека, под которыми главным образом подразумевается защита сексуальных меньшинств, права на инцест и педофилию. Да и культура в лице таких ее представителей, как так называемая «Мадонна» или «Леди Гага» вызывает все большее отторжение у здоровой части общества.
Тем не менее, США принимает менторские позы, поучая других, как они должны использовать «мягкую силу»: «Путин может рассчитывать на рост «мягкой силы» после Олимпиады в Сочи, — сказал на днях профессор Най, — но если он продолжит подавлять протест, он рискует испортить посылаемый сигнал… Даже такие триумфы «мягкой силы» Китая, как Олимпийские игры в Пекине или Всемирная выставка в Шанхае, быстро выдыхались, поскольку сопровождались преследованием несогласных внутри страны». О том, как в США преследуют несогласных, например, участников движения «Оккупируй Уолл-Стрит», Джозеф Най почему-то не вспоминает.
Между тем, идея использовать «мягкую силу» для установления власти восходит не к Джозефу Наю, а к Лао-цзы, жившему в 6 веке до н. э. «В мире, — говорил философ, -. нет предмета, который был бы слабее и нежнее воды, но она может разрушить самый твердый предмет. Кстати, об этом и народная русская мудрость: «Вода точит камень».
Главным инструментом «мягкой силы» в Китае издавна была музыка. Со времени династии императоров Хань музыка считалась средством очищения души, изменения дурных нравов. Конфуцианство зиждется на идее «управления государством с помощью этикета и музыки», на убеждении, что она «способствует осуществлению гармонии и стабильности в семье и обществе». Глобалисты во главе с Соединенными Штатами используют «мягкую силу» музыки в прямо противоположных целях – разложения традиционного общества, размывания национальной идентичности, разрушения государства.
Вспомним первые годы перестройки, когда нашу страну заполнили ритмы тяжелого рока. Напрасно медики говорили о вреде запредельных децибелов, об опасностях широкого употребления на массовых молодежных тусовках наркотиков и алкоголя, партия Горбачева с непреклонной решимостью вводила музыку, разрушительную, может быть, не столько для здоровья людей, сколько для самой КПСС и ее органов.
Началось с подмосковного Подольска, где 26 лет назад прошел первый в СССР фестиваль рок-музыки. Фестиваль проводился с разрешения комсомола, Министерства культуры РСФСР, под наблюдением КГБ. Три дня на сцене Зеленого театра пели крамольные песни, направленные против того же КГБ, советской власти, партийного аппарата.
Запретный плод был брошен публике. Учитывая популярность рок-музыки у молодежи, Горбачев и ее команда такими популистскими мерами набирала себе политический капитал, добиваясь поддержки курса на сворачивание завоеваний социализма. Зеленая улица андерграунду была открыта не только в музыке, но и в живописи, и литературе. Разрушительную мощь «мягкой силы» задействовали по полной. Впрочем, когда среди рок-музыкантов или исполнителей авторских песен появлялись личности, опасные для разрушителей, их быстро убирали. Мужественный и бескомпромиссный Игорь Тальков был застрелен. Шестнадцатилетний певец и автор песен Максим Трошин, которого называли «ангельским голосом России», найден утонувшим в реке в день, когда должен был ехать с концертной программой в Москву.
Рок был выпущен на широкую волю ненадолго. По мере созревания этого музыкального направления, роста социальной направленности и политической оппозиционности песен русского рока (Егор Летов, Александр Харчиков, Константин Кинчев), впитывания национальных традиций коллективами и исполнителями (группа «Калинов мост», «Аквариум», Пелагея, Игорь Растеряев и др.), рок-исполнителям и рок-коллективам нелиберального толка перестали давать широкий эфир и экран. Так же как, впрочем, фольклорным хореографическим и песенным ансамблям русского направления. Исключения есть (например, прекрасный хор Сретенского монастыря). Но если музыкальный коллектив, настроенный на национальную волну, не пользуется высоким покровительством, его положению не позавидуешь. Те, кто следит за выступлениями Академического русского концертного оркестра «Боян», поставившего задачу «пробуждать национальное сознание», знают, с каким огромными трудностями встречается его коллектив, как трудно каждый раз найти ему площадку для очередного выступления. Создателю и руководителю «Бояна» Анатолию Ивановичу Полетаеву постоянно приходится сталкиваться с проблемами финансирования, попытками чиновников расформировать оркестр. Претензии предъявляются именно к сплаву классической и народной музыки, хотя именно, этот сплав является отличительной чертой неповторимого стиля оркестра, где фольклорные мотивы поддержаны мощью симфонического оркестра.
Зато самая широкая аудитория дается иностранным рок-группам, таким как Deep Purle (московский концерт этой группы в свое время стал праздничным подарком Дмитрию Медведеву на день рождения). Премьер вспоминал, что в молодости он «бесконечно переписывал выступления групп Deep Purle и Black Sabbath (Черный шабаш)». Последняя в СССР была в числе запрещенных. В частности Black Sabbath приписывались сатанизм и черная магия («гигантские адские костры, окровавленные головы, распиленные кресты, расстрелы служителей церкви – что только не происходило на сцене во время выступления групп Хэви Метал», — свидетельствовала М.Пушкина в статье «Есть ли пространство за металлической дверью» («Трезвость и культура» №8-87).
Концерт певца Элтона Джонсона, не скрывающего свою нетрадиционную ориентацию, был также удостоен посещением Дмитрия Медведева.
Либеральное отношение на столь высоком уровне к характеру музыкальной продукции, идущей к нам с Запада и ее представителям, не могла не отразиться на  политике наших отечественных музыкальных продюсеров, на том, какие звезды они зажигают. Критик Артемий Троицкий считает, что на эстраде существует голубая мафия, которая не пропускает на большие экраны гетеросексуальных артистов. Народный артист СССР, член фракции Госдумы «Единая Россия» Иосиф Кобзон высказал свое недовольство по поводу засилья гомосексуализма на эстраде: «Это болезнь века. Раньше были другие ценности, а сейчас — секс, свобода выбора… Вот к чему это привело». Впрочем, Есть еще один существенный фактор – деньги. Как бы человек ни был талантлив и какой ориентации он бы ни был, без денег его нигде не покажут. Сейчас все решают финансовые связи, — уверен музыкальный критик Сергей Соседов.
В таких условиях исполнителям русской народной песни невозможно пробиться на голубой экран или ведущие каналы радио. На эстраде господствует пресловутый рэп или направление, которое наша молодежь презрительно называет «попса». Это совсем не эстрадные песни советских времен: отупляющее повторение одних и тех же, как правило, бессмысленных фраз  в примитивном музыкальном сопровождении – вот, что на чем нынешние «звезды» сколачивают миллионные состояния. Песни, возвышающие душу, воспитывающие мужество, воспевающие силу, подвиг,  любовь к родине – исключены из репертуаров тех исполнителей, которым дают широкую радио- и телеаудиторию. Такова, видимо, политическая задача, поставленная руководителями ведущих теле- и радиоканалов музыкальным редакциям. А чтобы удовлетворить потребность слушателей в  «мужественной» песню, ему непременно предложат воспитывающую преступников уголовщину — что-нибудь из репертуара «Лесоповала» или песен Михаила Круга.
В масштабах страны делается все возможное, чтобы испортить музыкальный вкус нации. Те, кто хочет его как-то сохранить, поневоле будут слушать более профессиональных зарубежных исполнителей, впитывая аморализм западной культуры, все больше отчуждаясь от русской песни,  уже и не представляя, что таит национальная музыкальная сокровищница.
А в КНР не так. Власти Китайской Народной Республики пристально следят за тем, что за музыку предлагает Америка, Европа, Япония и другие страны пользователям Интернета. Не так давно в КНР был опубликован перечень из 100 песен, которые местные музыкальные сайты должны удалить со своих профилей.  Табу наложили на ряд композиций Леди Гага, Кэти Пери, Бритни Спирс и других исполнителей. Запрету подвергаются песни, если они «портят музыкальные вкусы китайцев». Прежде чем выйти в сеть, музыкальная продукция должна быть одобрена Минкультом КНР.
Китайское правительство не в первый раз используют цензуру в отношении популярной музыки. Так, в 2006 году британская группа  The Rolling Stones во время концерта в Пекине была вынуждена не исполнять некоторые песни из-за их вызывающего содержания.
«Уж если рождены мы все перенимать»…

Рейтинг 4.00 из 5
Все поля обязательны для заполнения

Оставить комментарий


Оставить комментарий Очистить