[…] Во время рассмотрения Верховным Советом СССР в марте 1991 года договоров об "Окончательном урегулировании в отношении Германии", о "добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве", о развитии широкомасштабного сотрудничества в области экономики, промышленности, науки и техники и т.д. кто-то из депутатов задал вопрос, насколько жизнеспособными будут эти договоры, не уйдет ли Германия от выполнения принятых ей обязательств. Помню, я ответил тогда, что всякий договор является описанием соотношения сил сторон на момент его заключения. Этот пакет германских урегулирований, однако, обещает быть прочным, поскольку немцы принимают все обязательства по своей доброй воле. Это не Версаль и не Потсдам. Так что, весь вопрос в том, сохранит ли Советский Союз свою силу, останется ли он для немцев уважаемым партнером. Если кто-то решит развалить СССР (а подобные разговоры слышались уже тогда) то никакие договоры с Германией нам не помогут. Германия будет действовать по обстоятельствам. Но тогда сама мысль о развале СССР большинству собравшихся представлялась нелепицей. Кто же мог представить себе такое! Пакет германских урегулирований 4 марта был ратифицирован подавляющим большинством голосов.

Однако Советский Союз был разрушен. Ельцин, Кравчук, Шушкевич с торжеством безумцев оповестили мир, что СССР прекратил свое существование как субъект международного права, а его территория и богатства будут поделены между первыми секретарями республиканских КПСС, часть из которых успела переименоваться в президентов, и станут они править союзными республиками, как своими удельными княжествами или вотчинами. Если в головах немецких политиков до Беловежской пущи Советский союз и рисовался как потенциальный партнер в крупной политической игре за возрождение былой роли Германии в Европе и мире, то после нее он мог представляться только как объект освоения и использования в своих интересах.

Коли Россия сама над собой учинила второй Брест-Литовск или Версаль, то и относиться к ней теперь немцы могли только соответственно. Правда, развернуться им в полной мере мешали США и прочие их союзники, претендовавшие на львиную долю при разделе "советского пирога". Но в разделе его и немцы поспешили принять самое активное участие, стараясь ухватить все, что могли, и в Прибалтике, и на Украине, и на Кавказе, и в Средней Азии. При этом использовалась в качестве алиби то вывеска НАТО, то вывеска ЕС. Мы-то сами по себе очень хорошие немцы и Россию любим, приговаривали они, но как члены указанных союзов не можем не участвовать в их коллективных действиях по расширению сфер влияния и владений на Востоке. Так что не обессудьте.

Скрепя сердце руководство ФРГ устроило лицемерное шоу с проводами досрочно выводимых из ГДР советских войск при участии в стельку пьяного российского президента. Там что-то еще говорилось о немецкой благодарности и партнерстве с Россией. Через пару дней в Западном Берлине тот же канцлер устроил второй, уже настоящий праздник по поводу ухода союзнических войск. Там провозглашалась победа ФРГ и трех держав над общим врагом – Советским Союзом в "холодной войне". Двоедушие германского руководства заставило в те дни смущенно кривиться многих честных немцев, прекрасно понимавших, что получившей свое единство из рук Советского Союза Германии не пристало плевать вслед своим благодетелям. Не понимала или не желала понимать происходившего, пожалуй, только российская "демшиза", полагавшая, что плевки летят в лицо не России, а ненавистным "коммунякам" и Советскому Союзу, а дружба их – российских демократов – с Германией отныне расцветет самым пышным цветом. Однако разочарования не заставили себя долго ждать.

Объединенная Германия не любит вспоминать о договорах, приведших к ее единству. Она явно хотела бы вести себя так, будто никаких условий и оговорок, связанных с ее существованием в нынешнем виде, не было и нет. Нет ни обязательства, что с ее территории должен впредь исходить только мир, нет ограничений на размеры армии, нет запрета на оружие массового уничтожения, одним словом, нет ничего такого, что было бы запрещено Германии в сравнении с другими государствами. Каких-либо упоминаний об этих обязательствах вы не найдете ни в речах германских политиков, ни в творчестве политологов, историков, общественных деятелей. Молчание это достаточно многозначительно. Зато есть рассуждения о том, что Германия не может быть связана о