Прежде всего, необходимо отметить, что под «модернизацией» в Китайской Народной Республике понимают, прежде всего, создание современной системы производительных сил и сопутствующих ей элементов. Сразу отметим, что термин «сяньдайхуа» имеет в современном китайском обществе более сильное общественно-политическое звучание, чем просто «обновление», «модернизация» – т.е. принятые у нас.

Слово «универсальный» употреблено в своем первом словарном значении: «полный», «всеобщий», «всеохватывающий». Таким образом, мы вовсе не имеем в виду, что китайская модель может служить эталоном или стандартом для других стран. Наоборот, выбор модели модернизации – дело сугубо индивидуальное. В то же время такой выбор в глобальном мире вряд ли может быть корректным без учета зарубежного опыта: как негативного, так и позитивного.

Мы хотим попытаться показать, что китайская модель отнюдь не так специфична, как это принято думать. Наоборот, мы имеем дело со средоточием универсальных наработок, накопленных человечеством. Даже с точки зрения здравого смысла крупнейшая страна мира с богатейшим разнообразием природных и социально-экономических условий не могла не дать (рано или поздно) некую достаточно универсальную модель. Учтем и то, что, находясь где-то в середине международных классификаций по индикаторам дохода и развития человеческого потенциала, КНР во многом – типичная страна планеты, т.е. государство, воплощающее наиболее общие тенденции ее развития.

Современный мир развивающихся и «переходных» стран (их на планете большинство) можно с некоторой долей условности представить как совокупность национальных проектов модернизации – того или иного масштаба, политического оттенка, успешности. Есть явно неудавшиеся или прерванные проекты – со временем (мы имеем в виду три последних десятилетия) их становится больше. Но и относительно успешные проекты не всегда могут быть признаны универсальными в силу их небольшой величины (Гонконг, Дубай, Бруней), узости или неповторимости мирохозяйственной специализации, слабости обрабатывающей промышленности, устойчивой очаговости или дуальности социально-экономического развития. Относительно успешным проектам может при этом недоставать каких-то важных компонентов современной системы производительных сил: например, собственного научно-технического потенциала и развитого образования, устойчивого валютно-финансового положения и респектабельной банковской системы, социальной стабильности, относительно гармоничного развития занимаемой государством территории.

На общем фоне успешных, относительно успешных, незаконченных, частичных, прерванных и даже сорванных модернизаций современный Китай, несомненно, выступает на мировой сцене с универсальной (полной, всеохватывающей) моделью модернизации. Как представляется, эту модель характеризуют достаточно удачные пропорции между отдельными компонентами.

Исторические предпосылки и идеологические основы модернизации Китая хорошо известны, многократно описаны и в целом также имеют признаки универсальности. Лозунг «иностранное – на службу Китаю» первых реформаторов, концепция «нового народа» Лян Цичао, народничество или промышленный план Сунь Ятсена – все это имеет те или иные аналоги в других отсталых странах. Не особенно специфичен и китайский социализм: в КНР и на Тайване. Движущие силы китайской модернизации, препятствия на ее пути, реформы и революции напоминают многое из истории других стран.

Не очень-то специфичны даже две эпохи в модернизации КНР после 1949 г., которые почти ровно надвое разделены декабрьским пленумом ЦК КПК 1978 г. В эпохах Мао и Дэна, как и в других социалистических странах, видны сквозные (преемственные) линии, общие черты и, конечно, отличия. К важной линии преемственности стоит отнести «опору на собственные силы» (позднее – «гочаньхуа»), которая в современной лексике формулируется как «сравнительно целостная система современных производительных сил».

К такой же сквозной линии можно отнести ясную политическую очерченность модернизации в КНР. Выражения «полит
ика – командная сила» или «политика – концентрированная экономика» по-прежнему актуальны. Опять-таки видна неспецифичность Китая в этом важном смысле – особенно если иметь в виду страны Восточной Азии.

В широком смысле модернизация в КНР основывается на социализме в инструментальном (а потому и более устойчивом) качестве (в СССР хрущевско-сусловского периода он имел явную идеологическую доминанту, не дававшую меняться содержанию). В более узком смысле политэкономия модернизации в Китае (как и других странах) может быть описана через кондратьевские понятия экономической статики и динамики, выведенные несколько раньше, чем хорошо известный инвестиционный мультипликатор Дж.Кейнса.

Исследователь творчества Н.Д.Кондратьева Ю.Б.Кочеврин писал, в частности: «Кондратьев не считает возможным рассматривать проблему средней прибыли в той же системе идеальных (абстрактных) представлений, что и проблему накопления. Для него как ученого эти две проблемы – средней прибыли и накопления – принадлежат к разным разделам экономической теории: статике и динамике. Поэтому, взятые в одной системе понятий, они логически несовместимы. Там, где есть накопление, не может действовать закон средней прибыли».

В практическом же плане для успешной модернизации чрезвычайно существенны своевременные ликвидации диспропорций в хозяйстве. Здесь очень важна мысль В.Я.Портякова о том, что весь начальный период реформ в КНР был «временем урегулирования». Иными словами, не следует сразу бросаться в «ускорения», «форсированные программы» и т.п.

Источник: Key Indicators for Asia and the Pacific 2008. ADB. Manila, 2008. P. 146. Данные округлены.

Один из важных макропоказателей, позволяющих судить об интенсивности модернизационного процесса – норма накопления. Данные таблицы достаточно хорошо показывают главную причину сравнительно высоких (или низких) темпов экономического роста в отдельных государствах АТР. Видны и негативные последствия для накопления финансовых кризисов. Добавим, что предельная капиталоёмкость ВВП в странах Азии существенно лучше, чем в «центрах» мировой экономики: она составляет 4-6 против 8-12.

Исторически и логически появление универсальной модели модернизации следует искать во взаимодействии промышленно развитых и отсталых государств разных частей мира. По-видимому, не случайно в крупнейшей отсталой стране после наблюдений за отдельными успешными и малоуспешными попытками модернизации к концу ХХ века была воспроизведена наиболее разносторонняя структура, легко совмещающая, помимо прочего, задачи построения комплексного народного хозяйства с реализацией имеющихся сравнительных преимуществ в международном разделении труда.

Определенную параллель можно обнаружить и в финансовой области. Взаимодействие «мирового» хозяйства, значительная часть которого была раздута дурными спекуляциями, со страной, аккуратно и осторожно выходившей из полуизоляции, закономерно привело к реставрации именно в ней здоровых полноценных денег, цена которых тесно связана с реальной, конкретной экономикой. Как бы стихийно, восстановился своеобразный «золотой стандарт без золота». Стоюаневая купюра с портретом Мао Цзэдуна и серьезными шансами на дальнейшую ревальвацию сильно напоминает Бреттон-Вудские деньги.

Парадоксально, но социалистический Китай в настоящее время лучше других государств справляется с проблемой превращения денег в капитал – причем не фиктивный, а физический (что во много определяет успех модернизации).

Заметим также, что начавшаяся экономическая экспансия этой страны за рубеж продиктована не только избытком капитала, но и стратегическими задачами дополнения народнохозяйственного комплекса недостающими элементами. В какой-то мере это делает китайские компании более надежными и «долгоиграющими» партнерами.

Пекин часто упрекают в чрезмерном упоре на «жесткую модернизацию» – в ущерб «мягкой», да и в самом Китае многие призывают к большему вниманию науке, образованию, человеку. Во многом это – запоздалая критика. Нынешние государственные приоритеты: «научная концепция развития», «экономика знаний», «человек – основа основ», а также резко усилившаяся поддержка села дост