Либералы, которые демонстративно воротят нос при всяком упоминании о международных заговорах, предпочитают говорить о «центрах силы» и проч. Не будем здесь рассказывать, что такое финансовая «пирамида Мейдофа» (самого Бернарда Мейдофа за высокоприбыльное мошенничество, судя по всему, даже не будут судить), или та же «пирамида», какую являет собой Федеральная резервная система США: эти сооружения одним фактом своего существованием ставят под вопрос равенство доступа всех субъектов современных финансово-экономических процессов к информации.

Соответственно следует оценивать возможности доступа к информации, а следовательно, и способность оперативно играть на мировых рынках групп, приближенных к ФРС, например AIG или Мorgan, и групп, не имеющих своих источников информации в ФРС (например, каких-нибудь мафиозных кланов Колумбии или нефтедобывающих стран Персидского региона), но тоже играющих на мировых рынках многомиллиардными долларовыми мускулами.

А там, где нет равного доступа к информации, одни группы всегда получают серьёзные информационные и, как следствие, финансовые преимущества перед другими. Это приводит к тому, что первые образуют мейнстрим, выступая в качестве субъектов принятия решений или новых качественных преобразований, а вторые вынуждены действовать в режиме реагирования, приспосабливаясь к изменениям.

Наверное, вполне можно было бы составить некую иерархию доступа к эксклюзивной финансово-экономической информации – своего рода рейтинг, допустим, тысячи глобальных субъектов мировой политики и экономики – ТНК, государства, закрытые элитные клубы, спецслужбы, кланы и т.д. Тогда было бы видно, что, скажем, субъекты из ТОП-1000, занимающие места с 500 по 1000 имеют, например, около 5-1% эксклюзивной информации от той, которой оперируют субъекты первой десятки, а, например, команды, занимающие места с 50 по 100, обладают только 20-10% информации от той, которой владеют команды «первой пятерки».

Такая схема реально показывает, что влиятельность «команд», входящих, например, в ТОП-5 или ТОП-10 в плане принятия решений и изъятия из этих принятых решений сверхприбылей намного (в десятки раз!) превышает по совокупному потенциалу все команды идущие, скажем, на 500-1000 местах глобального мирового рейтинга влиятельности. Это превышение информационной компетенции в десятки раз и создает тот эффект, что одни идут во главе процесса (объединяются, получают многомиллиардные бонусы на продолжение бизнеса и т.д.), а других отправляют на дно. Дикий, так сказать, рынок, без правил. Напомним, что мы сейчас рассуждаем в рамках либеральной (антиконспирологической) парадигмы происходящего.

Однако признание наличия огромной разницы в плане возможностей влияния на мировую политику её отдельных субъектов есть не что иное, как подтверждение основного тезиса конспирологии о группе или группах, управляющих всем процессом изменений в мире. А если так, следует вывод: «рынок» – это выдумка, созданная для отвода глаз от тех мест, где реально принимаются решения, которые потом через специально созданную систему информационных каналов (закрытых, кстати, для подавляющего большинства даже «посвящённых») спускаются на информационную площадку под названием «рынок», где якобы в результате взаимодействия массы несогласованных и поэтому «рыночных» факторов и происходит движение финансово-товарных потоков.

Возьмём простой пример – биржу. Основной поток мировой торговли проходит через ряд бирж. А кем на бирже осуществляется торговля? Понятно, брокерами, которые и формируют, и отражают эту необузданную «рыночную» среду. Всё вроде бы так, пока не начинаешь рассматривать биржу под микроскопом.

Биржа не просто рынок под крышей, где собрались все, кто хочет, и торгуют. Любая биржа имеет свою организационно-правовую форму, которая предусматривает учредительство. Именно учредители биржи через соответствующие процедуры и в тесном союзе с органами государственного управления и контроля и заказывают музыку на бирже, начиная от формирова