Трудно себе представить, какое количество всякого рода документов готовится в недрах работающих в Афганистане и за его пределами международных структур – это аналитические материалы, планы, проекты, программы, рекомендации, магистерские и докторские диссертации. За этим впечатляющим объёмом умственного труда – громадные финансовые средства: высокие зарплаты, гонорары, вознаграждения, роскошные условия жизни – дорогие коттеджи, машины, рестораны, слуги, охрана. И что в итоге? Есть ли радикальные изменения, серьёзные улучшения?

На мой взгляд, лучшим ответом на эти риторические вопросы стал жест Хамида Карзая на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 2008 г., когда он продемонстрировал участникам заседания карандаш, произведенный в Афганистане, как свидетельство экономического возрождения страны. И если раньше, ещё несколько лет назад, Афганистан в той или иной мере обеспечивал себя продуктами питания, то сегодня на кабульском рынке афганцы покупают морковь, куриные яйца и лук, выращенные в Китае. И не потому, что они дешевле местной продукции, а потому что при колоссальной безработице народ либо выращивает опий, либо воюет.

И вот итог: при наличии немалых финансовых средств (донорская помощь, наркобизнес, широкомасштабная контрабанда) в стране насчитывается 6 млн. человек, нуждающихся в продовольственной помощи, и около 1 млн. человек, находящихся на грани голода.

И главное: в Афганистане по-прежнему отсутствует безопасность. Её не могут обеспечить ни афганское правительство с его новой Национальной армией и полицией, ни международные коалиционные силы. Отсутствие сильной центральной власти, подкреплённой боеспособными и лояльными вооружёнными силами, влечет за собой растущую автономизацию местных органов власти – административных единиц на самообеспечении, зависимость которых от Центра приобретает всё более номинальный характер. В этих условиях реальная власть в провинциях зачастую концентрируется в руках влиятельного локального или регионального лидера (нередко – военного «барона»), и характер управления во многом определяется его волей. Отсюда полный произвол в отношении местного населения, вовлечение этого лидера и его клиентелы в наркобизнес, нередко переходящее в сотрудничество с талибами и разными криминальными группами.

Такая рыхлая, произвольного формата система административного управления создаёт питательную среду для коррупции и других социальных пороков. В наибольшей степени коррупцией болеют органы охраны порядка. И если распространение коррупции в полиции можно, по крайней мере, понять – зарплата рядового полицейского не превышает 100 долларов месяц, – то взяточничество среди судей, прокуроров и других работников судебного аппарата, как правило, не имеет экономической мотивации, а объясняется скорее всего их полной безнаказанностью и покровительством столь же коррумпированных вышестоящих чиновников – губернаторов, мэров, депутатов парламента, министров. В итоге коррупция стала родовым признаком государственного аппарата Афганистана. В списке 180 стран международной организации «Transparency International», исследовавшихся на предмет наличия коррупции, Афганистан занял 172-е место, уступая лишь восьми странам, где коррупция оказалась выше¹. «Афганистан – единственная страна в мире, где коррупция легализована», – утверждает депутат парламента Р.Башардуст.

Что касается безопасности, то её отсутствие – самая серьёзная проблема. Так считают 36% населения, далее следуют экон
омические проблемы, включая безработицу (21%), затем высокие цены (22%), низкий уровень жизни населения (17%) и коррупция (14%)². А ведь обеспечение безопасности – необходимое условие организации эффективной системы управления и осуществления программ экономического и социального развития. В свою очередь, укрепление органов власти и экономическое возрождение создают возможности для борьбы с экстремизмом и террором. Все три элемента взаимосвязаны.

По-прежнему наиболее серьёзной угрозой безопасности остаются движение «Талибан» и его союзники. Их военная активность нарастает из года в год. Так, в 2007 г., по данным международного аналитического центра – Совета по безопасности и сотрудничеству, военное присутствие талибов было отмечено на 54% территории Афганистана, то в 2008 г. – на 72%³. Сегодня талибы – не только афганский феномен, они стали региональной силой. Пакистанские и центрально-азиатские талибы воюют в Афганистане и Пакистане. Движение «Талибан» становится для всего региона моделью того, как можно противостоять иностранным силам и свергать режимы. С помощью «Аль-Каиды» талибы разработали новую тактику, новую методологию и технологию, они находят последователей во всем мире. При этом Северо-Западный Пакистан оказался надёжным убежищем для руководства талибов. До недавнего времени это мало беспокоило администрацию Буша и НАТО и даже пакистанских военных, которые до сих пор контролируют внешнюю политику Пакистана, по крайней мере, в отношении Афганистана и Индии.

Ситуация в Афганистане не может рассматриваться в отрыве от Пакистана. Это было одной из ошибок политики США. И только в последние полгода американцы стали менять взгляд на проблему. В объявленной США войне с террором все большее место занимают пакистанские талибы. После поражения талибов в 2001 г. пуштунские племена, проживающие на территории Пакистана, спасли афганских талибов, предоставив им жильё и питание. Эта дружба была вполне вознаграждена: пакистанские пуштуны, бывшие погонщики мулов и водители грузовиков, стали командирами местных вооружённых формирований. Так возникло движение «Техрике Талибан Пакистан» во главе с Байтуллой Мехсудом, организатором, по мнению Исламабада, убийства Беназир Бхутто.

Пакистанским талибам помогла «Аль-Каида», с помощью которой они смогли создать новый уровень поддержки как для афганских талибов, так и для самой «Аль-Каиды». Однако со временем пакистанские талибы превратились в самостоятельную силу, преследующую цель талибанизировать Пакистан или, по крайней мере, создать некий эмират, который они именуют «Эмиратом Вазиристан», либо шариатское государство в Северо-Западном Пакистане, которое они хотят отделить от остального Пакистана.

В последнее время есть признаки координации действий афганских и пакистанских талибов. В прошлом году руководство «Техрика» объявило о том, что их верховным руководителем является лидер афганских талибов мулла Омар, хотя незадолго до этого мулла сместил Байтуллу Мехсуда с поста главы движения пакистанских талибов. Недавно он призвал последних прекратить столкновения с частями пакистанской армии и все усилия направить на вооружённую борьбу с иностранными войсками в Афганистане.

Возвращаясь к политике США, нельзя не признать, что они совершили немало ошибок в Афганистане. В частности, за что талибов приветствовали афганцы в период борьбы экстремистов за власть в стране: они разоружили военных «баронов» и многих вытеснили из страны. А после разгрома талибов американцы вновь привели к власти этих людей, которые держали население в страхе, грабили и совершали насилие в деревнях. Они получили власть, деньги и оружие из рук ЦРУ и создали собственные вооружённые формирования.

Что может изменить приход к власти в США новой администрации? То, что Обама обещает послать дополнительные войска в Афганистан, ещё не означает, что предполагается только рост военных усилий, как это было в Ираке. Наряду с эскалацией военных усилий Вашингтон планирует резко увеличить экономическую помощь стране. Приоритетные сферы вложения инвестиций – энергетика, дорожное строительство, сельское хозяйство, просвещение и здравоохранение.

Только вопрос о диалоге с талибами очень непрост. Мнение о том, что конфликт в Афганистане не имеет военного решения, уже стало популярным клише. Однако как найти политическое решение? Чёт