Андрей АРЕШЕВ. Неприменение силы как принцип решения проблемы непризнанных государств

Автор: Администратор   14.03.2007   Рейтинг: 3,0  

Речь В.В. Путина в Мюнхене, посвященная вопросам международной безопасности, вызвала широкий резонанс. «Сегодня, — говорил Президент, — мы наблюдаем почти ничем не сдерживаемое, гипертрофированное применение силы в международных делах, военной силы, силы, ввергающей мир в пучину следующих один за другим конфликтов… Мы видим все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права… Никто уже не чувствует себя в безопасности… Потому что никто не может спрятаться за международным правом как за каменной стеной».

Гипертрофия силы — в ущерб повсеместно попираемому праву — превратилась в зловещего спутника современных международных процессов. В этих условиях особую важность приобретает целенаправленный возврат к международно-правовому принципу неприменения силы или угрозы силой при решении конфликтов между государствами.

* * *

Международное обязательство воздерживаться от использования или угрозы использования силы — это норма международного обычая, зафиксированная, в частности, в ряде решений Международного Суда ООН1. На практике же эта норма сплошь и рядом становятся жертвой узких политических расчетов.

В процесс урегулирования замороженных конфликтов за постсоветском пространстве – нагорно-карабахского, приднестровского, грузино-абхазского и юго-осетинского – втягивается все большее число государств. Зачастую их действия весьма далеки от задач установления прочного мира в конфликтных регионах, диктуются стремлением к дележу «советского наследства». Не дают результатов и попытки более активного подключения к переговорному процессу международных структур. Например, применительно к карабахскому конфликту, усилия таких организаций, как ОБСЕ, ЕС, НАТО, оказалась значительно менее эффективными, чем можно было ожидать. Деятельность Минской группы ОБСЕ практически полностью парализована: раздающиеся из Баку угрозы применения силы на Западе предпочитают не замечать, а шаги другой стороной, предпринимаемые в соответствии с общепринятыми демократическими стандартами (например, принятие на референдуме 10 декабря 2007 года Конституции Нагорно-Карабахской Республики) вызывают у западных политиков острое неудовольствие и отторжение.

Эта двойная бухгалтерия еще больше размывает международное право. У сильного возникает иллюзия, что все мировые и региональные проблемы могут быть решены путем наращивания силы. В мюнхенском выступлении В. Путина прозвучала заметная обеспокоенность растущими темпами милитаризации США, оборонный бюджет которых в 20 раз превышает аналогичный российский показатель.

Милитаризация самих США имеет региональное продолжение на Кавказе, где бесспорным лидером в гонке вооружений является Азербайджан, чему способствовала, в частности произведенная за счет США модернизация аэродромов на территории этой страны. Угрозы применения силы против Нагорного Карабаха из уст азербайджанских руководителей звучат регулярно. «Я хочу, чтобы этот конфликт был решен мирным путем. Но мы должны быть готовы и к другому развитию событий… Иметь сильную армию означает возможность освободить нашу землю в любой момент…», — говорит президент Азербайджана Ильхам Алиев2. Угрожает и министр иностранных дел Азербайджана Эльмар Мамедъяров: «Мы никому не уступим ни сантиметра своей территории. Азербайджан не желает войны и остается приверженным к мирному урегулированию. Однако, при принуждении преднамеренными действиями по дальнейшей консолидации статуса-кво (оккупации), Азербайджан готов прибегнуть к любым другим мерам для законного восстановления своей территориальной целостности»3.

Эти высказывания находят отклик у представителей ряда международных структур. Так, в 2005 г. Сабина Фрейзер, директор кавказского проекта Международной Кризисной Группы4, предупредила, что «угроза применения Азербайджаном силы для восстановления территориальной целостности реальна», а «продолжающаяся оккупация азербайджанских территорий на фоне стремительно вооружающегося Баку дает Азербайджану лишний повод для нападения»5.

Эти высказывания характеризуют общий подход многих политиков в Азербайджане, Грузии и Молдове по отношению к регионам, отделившимся от этих бывших советских республик в начале 1990-х годов, еще до формального распада СССР – в полном соответствии с действовавшим на тот момент советск
им законодательством и нормами международного права6.

Ставка на силу в международных отношениях подкрепляется утверждениями ряда западных авторов о том, что метропольные государства свободны в применении силы для законного восстановления своей территориальной целостности. Дав Линч из Института исследований вопросов безопасности ЕС (Париж) в работе «Сепаратистские страны Евразии: неразрешенные конфликты и де-факто государства» заявляет, например, что ликвидация сепаратистских режимов «путем применения силы метропольным государством не может быть исключена». По его мнению, «сепаратистский режим» не защищен нормами, действующими в отношении остальных государственных образований и не обладает жизнеспособностью независимых суверенных государств7. Такой подход не выдерживает критики. Например, Сомали и Либерия, как отмечает С. Маркедонов, являются в настоящее время формально «независимыми суверенными государствами», но государственными образованиями их назвать сложно8, как и находящиеся под оккупацией Афганистан и Ирак.

Поэтому большинство специалистов в области международного права распространяют принцип запрета на угрозу силой или ее применение и на формально признанные в ООН государства, и на государства, являющиеся таковыми де-факто. Именно в этом ключе следует интерпретировать первый принцип Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН о дружеских отношениях, который гласит: «Каждое Государство обязано воздерживаться от угрозы силой или ее применения с целью нарушения таких международных демаркационных линий, как линия соприкосновения вооруженных сил, установленная или соответствующая международному соглашению, стороной которого оно является или в силу каких-либо причин обязано уважать».9

Согласно интерпретации Джошина Фроуайна, это положение относится и к нынешним границам де-факто режимов10. В случае с постсоветскими самопровозглашенными государствами все эти линии были установлены соглашениями о прекращении огня. Данные соглашения заключались между метрополиями и де-факто режимами, они не имеют предельного срока действия, и ни одна сторона не вправе денонсировать их. В случае с Нагорным Карабахом, например, заключив в мае 1994 года соглашение о прекращении огня, Азербайджан признал необходимость участия НКР в подписании данного соглашения. Последующее исключение Нагорного Карабаха из числа участников переговорного процесса создало беспрецедентно абсурдную ситуацию, когда одна из сторон признает военную субъектность оппонента, но в то же время не ведет с ним переговоры, не признавая его политическую субъектность в послевоенный период11.

* * *

Основной аргумент сторонников применения силы в конфликтах вокруг непризнанных государств состоит в том, что «мятежные территории» Азербайджана, Молдавии и Грузии не являются самостоятельными субъектами международного права, ибо они не признаны международным сообществом. Однако в международном праве существуют две теории признания — конститутивная и декларативная. Согласно первой из них, широко распространенной до Второй мировой войны, признание обладает правообразующим значением: оно (и только оно) конституирует (создает) новых субъектов международного права. Без признания со стороны группы ведущих государств новое государство не может считаться субъектом международного права12.

Уязвимость данного подхода заключается в том, что, во-первых, не вполне ясно, какое именно количество признаний необходимо для придания субъекту статуса международно-признанного. Например, Тайвань, несмотря на отсутствие места в ООН, признан примерно тридцатью государствами. Во-вторых, государства могут существовать и вполне комфортно себя чувствовать и без официального признания. Здесь показателен пример признанного одной Турцией Северного Кипра, последовательно развивающего экономическое сотрудничество с Азербайджаном.

При конститутивном подходе к проблеме признания неизбежно появляются двойные стандарты, обусловленные политическими пристрастиями. Поэтому большинство специалистов по международному праву утверждают, что признание имеет не конститутивный, а декларативный характер. Декларативная концепция признания подразумевает, что образование может быть признано тогда, когда оно уже представляет собой государство, по прошествии определенного времени и на основе соответствия крит

Рейтинг 3.00 из 5
Рубрика: В мире
Все поля обязательны для заполнения

Оставить комментарий


Оставить комментарий Очистить